Чтение онлайн

Я поняла, что мне если не каюк, то трындец, а папандр ловко пропустил шатающегося принца в коридор, где тот чуть не упал, лишь в последний момент подставив ногу. По лицу Вильгельма можно было писать портрет в книгу рекордов Гиннеса, как самого удивленного человека в мире. Он пару раз перевёл взгляд с Майка на меня и закрыл дверь. Затем с весьма недовольным видом прошёл к креслу, сел, оглядел полностью одетую меня и нерастеленную половину кровати. Настал черед его одобрительного кивка и оглядывания окна с решеткой.

Так и хотелось сьерничать "Через окно теперь не лазят, придется дверь тоже решеткой закрывать?!". Но воспитание у меня было, какое-никакое. Да и держать язык за зубами я умела. Иногда.

— Почему, если происходит какой-то бедлам, ты всегда оказываешься в эпицентре? — нахмурился отец.

Если бы не злой взгляд папандра, то я бы захохотала в голос. Честное слово, этой фразой можно описать всю мою жизнь.

— Хотела бы я знать сама…

— Все! Я не хочу слышать твоих оправданий! — перебил меня мужчина.

Как-будто я планировала этим заниматься.

Я непроизвольно закатила глаза, понимая насколько глупо выглядит наш разговор, если так можно назвать набор фраз тиранически настроенного отца и подростка-дочери. Кто из нас та самая "стена", от которой горох отскакивает как в пословице, можно поспорить. Я ради приличия хотя бы слушаю его, а не кричу что-то вроде "Ой, все! Я знаю, что ты сейчас придумаешь наказание и психанешь!". Возможно и стоило бы, но рушить и так шаткие отношения совершенно не хотелось. Да и неизвестно, как реагируют Лорды-морды этого мира на грубость от женщин. Никак, скорее всего, ее здесь как понятия не существует. Одна я такая "неадекватная".

Я даже рада, что меня еще в младенчестве отдали на Фобос — тут бы я потеряла себя. Так что при встрече нужно будет сказать "мамочке" спасибо. Если она ещё жива.

Как бы то ни было, в душе все еще тлела мечта о Рае и о безоблачном будущем, которое маячило на горизонте. Мне было интересно учиться, периодически я ловила себя на мысли, что именно о такой жизни я мечтала, но мне все еще была непонятна мотивация Вильгельма. Если верить Барсику, то вскоре моему спокойствию придёт конец в виде замужества. Но теория с бабушкиным хитрым планом могла сработать. К черту собственную трусость!

— В качестве наказания, после уроков ты вместе с этим сборищем бездельников отправишься выполнять садовые работы.

Вот сейчас действительно захотелось оправдаться. Не скажу, что была не виновата, ведь при любом раскладе я могла выгнать всех или пригрозить как Майку минут десять назад. Но я была не против, как бы не ворчала и не жаловалась самой себе. А потому… а потому заслуживающей наказания себя не считала. Женская логика, называется. Виновата, но не настолько чтобы быть наказанной.

Я промолчала, оглядев чересчур агрессивного папандра. Да и прополку цветочков, которую он так ласково обозвал, я вытерплю. Тем более той толпой, что мы сидели вчера, можно горы сдвинуть. Интересно другое — парни тоже будут полоть? Потому как сколько я здесь пробыла, ни разу не видела, чтобы хоть одна особь мужского пола делала "грязную работу". Даже слуги все исключительно женщины. Хотя, нет. Стекольщик и те, кто вешал решетку были мужчинами. Но было бы странно видеть девушек в тех платьях, которые лезут на второй этаж по лестнице.

Мое задумчивое молчание скорее всего вывело отца из себя, так что он молча вскочил на ноги и, быстрым шагом преодолев комнату, вылетел за дверь, прикрыв ее несколько громче, чем обычно. Думаю, захлопни он ее чуть сильнее, то вырвал бы с корнем.

Подумав о том, что пора собираться, я откопала в тумбочке тщательно зарытый телефон. Но потыкав кнопку включения, экран пару раз мигнул и явил мне пустую батарею, после чего умер окончательно. Почему-то это именно это совсем испортило настроение. Скорее всего, именно эта вещь казалась мне последней шелковой нитью, что связывала меня с Домом, да и с Фобосом в целом. И хотя жизнь здесь была в тысячу раз приятнее, я все еще скучала. По ощущениям, будто детство резко оборвалось, а я не успела наиграться.

Минут через пять страданий, я закинула смартфон обратно в прикроватную тумбу и встала с кровати. Прохладный душ помог взбодриться и перестать думать о глупостях, а копание в гардеробной вообще настроило на приподнятое настроение. Вскоре я вновь была той самой неунывающей Алисой, что вечно влипает в неприятности, но выходит из них почти сухой.

Служанок я звать не стала, и не из-за того, что не хотела слушать новые сплетни Белокаменного замка, скорее уж потому, что сама в состоянии принять ванну и одеться. Я слишком привыкла к самостоятельности, чтобы игнорировать отчаянное желание побыть наедине с самой собой.

Минут через двадцать бодрых трепыханий я была готова к бою и выходила из комнаты, просто жаждая впитывать информацию.

Пробуксовав по все той же ковровой дорожке, прошла по коридору и спустилась по лестнице. Улица встретила меня ясным звездным небом без облаков и тёплым ветерком. Я остановилась на крыльце и взглянула вверх. Естественно, что созвездий Фобоса здесь я не увидела, хотя мысли такие и были. Майкл еще в первый день рассказывал историю создания этого мира, но только сейчас я вспомнила, что создан он был магами не так давно. Будь я на их месте — не стала бы заморачиваться со звёздами и созвездиями и скопировала бы их подчистую. Хотя… откуда мне знать, как создавать миры? В немагический мире, например, доказано существование космоса и вселенной, здесь же космонавтов точно нет. Следовательно, и проверить некому. Существует даже немаленькая вероятность, что я одна задаюсь подобными вопросами. Было бы забавно услышать о версии создания того же Фобоса с точки зрения магов. Не думаю, что у них бытует версия о большом взрыве. Скорее уж о богах, восседающих на облаках.

Подумав о том, что могу опоздать, я быстро прошагала к башне с расписанием, поднялась на второй этаж и прошмыгнула через толпу зевающих студентов. Естественно они спать хотят! Половина у меня полдня просидела. Мне тут же приветливо махнули рукой и даже позвали куда-то. Я приветливо ответила, чувствуя, что теперь меня знают если не все, то большинство. Моя интровертья половина выла о сущем кошмаре где-то на задворках сознания, что, честно говоря, не радовало. Экстравертья же часть желала задрать нос повыше и благоговеть от собственной крутости. Я была рада тому, что основная пофигистическая частичка дремлет и не душит никого своим "да плевать!".