Мэр
Шрифт:
– Ну, если помощь не требуется, извините! Тороплюсь. – Артем быстро прошел к машине. Сел, завел двигатель. И через секунду уже выезжал со двора. Сизый дымок заставил собак чихнуть. Капитан милиции Сосковец ойкнул.
Утро
Утро в суде началось вполне мирно и даже чуть-чуть романтично. Аня поставила чайник и принялась раскладывать печенье с конфетами в вазочке.
За окном сидели два голубя. Они грелись на утреннем солнышке и самозабвенно ворковали. Девушка вздохнула. Судьба снова ее обманула. Думала, нашла кого-то необыкновенного, а оказался какой-то мамкин старый друг!
«И чего она никогда о нем не говорила?! – с досадой подумала девушка и силой заставила себя отбросить ненужные мысли. – Нет, хорошо, что так все прошло. Пусть будет друг».
Дверь внезапно распахнулась, и Аня ойкнула и отпрыгнула. На пороге стоял Колтунов, и вид у ее начальника был просто ужасный.
– Дмитрий Владимирович?! Что с вами?
– Что? – переспросил Колтунов и, не дожидаясь ответа, забегал по кабинету. Быстро осмотрел стол, стул, сейф, шкаф. Снова подбежал к столу. Перерыл конфеты в вазе. Оглядел Аню с ног до головы.
Аня съежилась: взгляд был подозрительный, глаза рыскающие, руки трясутся.
– Дмитрий Владимирович, вы себя как чувствуете? Может, чайку?
Колтунов уставился куда-то поверх ее головы:
– А? Да, да. Чайку. Чайку. Ты чего так рано пришла?
Девушка посмотрела на часы, а затем – удивленно – на судью:
– Почему рано? Я всегда так прихожу. Вы забыли?
Судья нервно посмотрел на наручные часы, потом – на настенные. Тряхнул головой и снова забежал за стол. Сел, выдвинул ящик, снова задвинул. Тяжело вздохнул и уронил голову на руки.
Аня, чтобы не мешать, отошла к подоконнику и сделала вид, что обрывает высохшие листочки цветов.
– Аня!
– Да, Дмитрий Владимирович?
Колтунов уже выглядел спокойнее и протягивал ей свою фирменную чашку с надписью «Дима».
– Наливай! А у нас там ничего не осталось от праздников?
– Я посмотрю, Дмитрий Владимирович.
Аня открыла нижнюю дверку шкафчика. Достала начатую бутылку коньяка «Хеннесси» – чье-то скромное подношение. Показала. Судья кивнул:
– Две ложки. Прямо в чай!
Аня исполнила требование; Колтунов залпом выпил кружку чая и протянул снова:
– Повтори!
Девушка аккуратно налила в кружку все те же «две ложки» коньяка, но на этот раз Колтунов дожидаться кипятка не стал, а выпил все как есть.
«Чудеса…» – настороженно отметила Аня.
Таким секретарша своего начальника не видела давно.
Топ-топ
Третью чашку он пил размеренно. Как обычно, вприкуску с печеньем и конфеткой. А тем временем, судя по доносящимся из-за двери звукам, зал наполнялся. Простучал тяжелыми ботинками доставивший арестованного конвой. Зашли, доложили. Заглянул и вежливо поздоровался прокурор Джунгаров, однако задерживаться не стал и от чая отказался:
– Не до чая, Дмитрий Владимирович. Сами понимаете.
Колтунов кивнул и посмотрел на часы.
«Ну, и где же адвокат Павлов? Уже две минуты осталось, а его все нет!»
И в тот же миг распахнулась дверь, и на пороге возник улыбающийся адвокат.
– Добрый день труженикам правосудия! Дмитрий Владимирович, здравствуйте!
Колтунов занервничал. Этот адвокат всегда его немного раздражал, а в такой день, как сегодня, его демонстративная независимость и вовсе была ни к чему.
– Анюта, выйди в зал. Проверь явку и начинай протокол, – распорядился судья.
Девушка пожала плечами и кое-как протиснулась мимо Павлова, робко, снизу вверх глядя в его глаза.
«Флирт?» – насторожился Колтунов, но тут же успокоился.
Павлов смотрел на его секретаршу недопустимо ласково, но это не был взгляд любовника – скорее отца.
Колтунов, приглашая войти, сделал энергичный жест, но адвокат то ли не понимал, то ли откровенно издевался.
– Вы что-то хотели, Дмитрий Владимирович?
– Я? – сглотнул Колтунов. – По-моему, это вы…
Однако дальше сформулировать, что, собственно, он хотел сказать, не удавалось.
– Дмитрий Владимирович, давайте начинать процесс, – мотнул головой в сторону зала адвокат, – публика волнуется.
Судья поджал губы, глянул в приоткрытую дверь и сразу же заметил в судебном зале несколько пишущих корреспондентов.
«Сволочи…» – как-то механически, почти беззлобно подумал Колтунов. Выгнать их он не мог. Увы, формально все процессы, кроме исключительных случаев, слушаются открыто и гласно.
«Адвокат постарался».
Заинтересованный в огласке происходящего, Павлов как-то снова обманул приставов и провел человек семь-восемь, причем самых упрямых и скандальных: из «Коммерсанта», «Ведомостей» и «Правдивой комсомолки».
Судья почувствовал, что краснеет, а Павлов с показной дружественностью подмигнул ему и показал двумя пальцами, как показывают детям «топ-топ», то есть «пошли ножками».
Это было невыносимо.
Василиса Прекрасная
– Прошу всех встать! – спокойно и как-то по-домашнему сказала секретарь Аня. Все поднялись, и Колтунов неторопливо прошел к своему месту. Махнул рукавом мантии и вдруг сам себе напомнил Василису Прекрасную из сказки.
«Бред!»
– Присаживайтесь! – распорядился Колтунов, разложил папки и оглядел зал.
Действительно, в первых рядах сидели с блокнотами и диктофонами восемь журналистов. И главное, сидела та милая девица в короткой юбочке. Судья бросил машинальный взгляд чуть ниже, но сегодня она, как назло, надела джинсы.