Чтение онлайн

На весь остаток дня он с головой погрузился в работу. В начале седьмого он вышел из административного корпуса «ФМА», назвал водителю адрес Оздоровительного центра и, пока они ползли в веренице машин, занялся чтением вечерней газеты.

Снаружи Оздоровительный центр можно было принять за большой частный особняк: никаких вывесок, только номер дома.

Дверь открыла привлекательная блондинка в цветастом платье. По маленькому значку на левой стороне груди он понял, что это медсестра. Значок был единственным формальным различием, допускавшимся между пациентами и персоналом.

— Доктор предупредил меня о вашем приходе, мистер Вандерворт. Я провожу вас.

Она повела его по красивому коридору в желтых и зеленых тонах. В нишах вдоль стены стояли живые цветы. Медсестра остановилась у одной из дверей.

— Ваша жена у себя в комнате, мистер Вандерворт. Сегодня у неё был трудный день.

В Оздоровительном центре пациентов помещали в одноместные или двухместные палаты в зависимости от того, как влияло на их состояние общество другого человека. Поначалу Селия находилась в двухместной палате, но ничего хорошего из этого не вышло, и сейчас она жила одна. Ее комнатка, хоть и маленькая, была очень уютной и совсем не казенной. Здесь стояли кушетка, глубокое кресло, карточный столик и книжные полки. Стены украшали репродукции картин импрессионистов.

— Миссис Вандерворт, — мягко сказала сестра, — вас пришел навестить муж.

Никакой реакции — ни движения, ни ответа — не последовало.

С тех пор как Алекс в последний раз видел Селию, прошло полтора месяца, и хотя он ожидал ухудшений, сейчас, увидев её, он ужаснулся.

Она сидела — если так можно охарактеризовать её позу — на кушетке. Полубоком, отвернувшись от двери. Сгорбленная, голова опущена, руки сложены на груди крест-накрест, ладони сжимают плечи. Ноги поджаты под себя. Абсолютно неподвижна.

Он подошел к ней и нежно положил руку на плечо.

— Привет, Селия. Это я, Алекс. Я все думал о тебе и вот пришел навестить.

— Да, — произнесла она тихим, безразличным голосом, не шевельнувшись. Он сильнее сжал её плечо.

— Ты бы повернулась ко мне. Тогда мы сможем поговорить.

В ответ она лишь напряглась и ещё больше съежилась.

Алекс заметил у неё на коже пигментные пятна.

И все же её нежная, хрупкая красота до сих пор не стерлась, хотя недалек тот день, когда от неё не останется и следа.

— Она давно в таком состоянии? — тихо спросил он сестру.

— Сегодня с самого утра, вчера — полдня, в прежние дни такое тоже бывало. В этой позе она чувствует себя более комфортно, — сказала девушка, как о чем-то само собой разумеющемся, — так что постарайтесь этого не замечать, просто посидите с ней и поговорите.

Алекс кивнул. Когда он устроился в единственном кресле, сестра на цыпочках вышла из комнаты, неслышно затворив за собой дверь.

— На прошлой неделе я смотрел балет, Селия, — начал Алекс. — «Коппелию». Я вспомнил, как тебе нравилась «Коппелия», это был один из твоих любимых балетов.

Тогда он ничего, ничего не соображал! Если бы он не был таким толстокожим, он бы понял, что Селия получила совершенно другое воспитание, не имевшее ничего общего с его собственным, — когда они встретились, она была совершенно не подготовлена к той социальной и семейной жизни, которую он воспринимал как нечто естественное. Селия была единственным ребенком в семье, родители её жили скромно и уединенно, училась она в церковных школах и не ведала бурных университетских развлечений. Замужество усугубило её природную нервозность, развило неуверенность в себе, она находилась в постоянном эмоциональном напряжении, пока наконец комплекс вины и груз неудач не привели к необратимым изменениям в психике. Оглядываясь назад, Алекс терзался угрызениями совести. Ему казалось, что тогда он так легко мог помочь Селии — дать совет, рассмешить, вселить уверенность. Но он пренебрегал этим, когда это-то и было важнее всего. Он был слишком безответствен, слишком занят, слишком честолюбив.

На самом деле Алекс смотрел «Коппелию» с Марго, с которой был знаком уже полтора года и которая охотно заполняла пустоту, давно образовавшуюся в его жизни. Иногда Алекс внушал себе, что Марго — или какая-то другая женщина — была ему необходима, иначе бы он — живая плоть и кровь — сам превратился бы в душевнобольного. А что, если это самообман, помогающий смягчить чувство вины?

— Ах да, Селия, недавно я видел Гарринпонов. Помнишь, Джона и Элизу? Они недавно вернулись из Скандинавии, ездили навестить родителей Элизы.

— Да, — вяло произнесла Селия.

Она оставалась все в той же позе, но было видно, что она слушает, и он продолжал говорить; в его мозгу непрерывно пульсировал вопрос: «Как это случилось? Почему?»

— Знаешь, вчера произошло печальное событие. Бен Росселли, наш президент, сообщил нам, что умирает. Он собрал нас и…

Алекс продолжал описывать сцену в конференц-зале и то, что за ней последовало, и вдруг умолк.

Селия дрожала всем телом. Внезапно она издала вопль, похожий на стон.

Неужели на неё так подействовало упоминание о банке? Или о Бене Росселли?

Бен скоро умрет. Сколько же лет пройдет, прежде чем умрет Селия? Алексу пришла мысль, что она может запросто его пережить, так вот и будет прозябать.

Она походила на животное!

Вся его жалость исчезла. Его охватил гнев, то самое яростное нетерпение, которое отравило их брак.

— Ради Бога, Селия, возьми себя в руки!

Она по-прежнему тряслась и стонала. Он ненавидит ее! Она больше не человек и вместе с тем непреодолимая преграда, мешающая ему жить полноценной жизнью.

Встав, Алекс с силой нажал на кнопку звонка, призывая на помощь. Он шагнул к двери, с тем чтобы уйти.

И оглянулся. Перед ним была Селия, его жена, которую он когда-то так любил. Боже, во что она превратилась! Между ними разверзлась пропасть, и её уже не преодолеть. Он остановился и заплакал. Он плакал от жалости, горя, вины — гнев и ненависть бесследно исчезли.

Он вернулся к кушетке, опустился на колени и взмолился:

— Селия, прости меня! О Господи, прости меня!

Он почувствовал на плече чью-то ласковую руку и услышал голос юной медсестры: