Чтение онлайн

Ингрид быстро рванула по дорожке. Я сидела спереди и оглядывалась: не гонятся ли за нами. Мы немного проехали вперед, потом развернулись, еще раз проехали мимо входа в приют и понеслись прочь. На поворотах машину заносило.

— Мо, сиди там, и тебя никто не увидит, — уговаривала Пеппа.

Выехав на дорогу, Ингрид немного сбросила скорость. Уже темнело, но за нами никто не гнался. Повернув направо, на трассу, мы поехали довольно медленно. Мо села. Она была в шоке, плакала, смеялась и обнимала Пеппу.

— Я думала, вы умерли, — сказала она и заревела.

Короткая стрижка ей шла. Она покрасилась в блондинку и стала очень хорошенькая и совсем молодая. Глаза были ясные, хотя она плакала. Я сидела спереди и смотрела на нее.

— Куда вы делись? — спросила она.

— Мы убежали и жили в лесу, — объяснила я. — А потом встретили Ингрид.

— Она немка, — добавила Пеппа. — Она научила меня, как будет задница по-немецки, и это почти так же, как по-шотландски.

— Вас все ищут… Я думала, вы погибли. И копы так считают. Они думают, вас кто-то украл.

— Никто нас не крал, — обиделась я. — Мы сами убежали и спрятались в лесу.

Мо наклонилась вперед, погладила меня по голове и произнесла:

— Сол, прости меня.

И снова заплакала.

— Мо, мне совсем не жалко, что я убила Роберта.

Мо еще сильнее заплакала.

Мы уже почти доехали до «Литл шефа», и я спросила у Ингрид, что мы собираемся делать с машиной.

— Бросим ее. Где-нибудь тут, на обочине. Я оставлю в ней деньги за разбитое окно и бензин.

— Куда мы едем? — спросила Мо. — Меня ждут в приюте.

— Мо, ты будешь жить с нами в лесу, — объяснила Пеппа. — У нас там лагерь, а по ночам мы жжем костер, это очень круто.

— Тебе нельзя пить, — добавила я.

— Я не пью, Сол. Я завязала. И развязывать не стану. — Она еще немного поплакала. — Что происходит вообще?

— Мо, а у тебя есть курить? — спросила Пеппа.

— Самокрутки.

— Дай одну.

— Нет, Пеппа, — засмеялась она.

— Нет, Пеппа, — сказала я.

— Я и сама курить бросаю, — поведала Мо.

Где-то в полумиле от «Литл шефа» мы свернули на обочину. Рядом никого не было. Ингрид вытащила свою проволоку, машина остановилась, фары погасли. Было уже темно. Ингрид вынула из кармана блокнот, вырвала из него страницу и написала: «Спасибо за машину. Прилагаю деньги за разбитое окно», завернула в записку пачку десяток и положила ее на переднее сиденье.

— Я оставила сотню, — пояснила она, — стекла для таких машин жутко дорогие.

Пледы мы бросили внутри. Ингрид с одним фонариком пошла впереди, я, со вторым, сзади. Мы перелезли через стену, перешли поле и углубились в лес. На Мо были конверсы — в них ходить удобно, не то что на каблуках, которые она всегда носила, пока работала стриптизершей. Она отлично держалась, только иногда говорила: «Страшно!» — и смеялась. Мы немного поднялись по склону — внизу виднелись витрины «Литл шефа». Потом мы нашли тропинку, ведущую к долине с рекой. Никто не говорил ни слова, мы просто шли вперед. Под ногами скрипел снег и трещали сучки. Месяц давал немного света, и звезды уже вышли, очень яркие.

Пеппа держала Мо за руку и приглядывала за ней. Мы уже спускались.

— Мо, осторожнее, — говорила она, — тут немножко вниз.

Я знала, что ей нравится показывать Мо дорогу.

Ингрид шла медленнее, чем обычно, и иногда хваталась за поясницу. Потом она остановилась, согнулась и застонала. Я подбежала к ней и положила руку ей на спину.

— Очень больно, Сол.

— У нас еще остались таблетки в лагере… — Но она покачала головой. В лунном свете я увидела, какое у нее страшное лицо, а еще она скрипела зубами.

— У вас болит спина, дорогая? — спросила Мо, и Ингрид кивнула, вздохнув. Потом выпрямилась.

— Пошли. Дойдем как-нибудь. Я пойду последняя, медленно.

Я отдала Пеппе свой фонарик, и она повела Мо вперед. Я шла рядом с Ингрид, держа ее за руку. Мы добирались до лагеря лет сто, и мне пришлось чуть ли не тащить Ингрид по склону. Ей было очень больно.

В лагере я развела огонь, мы зажгли свечи, усадили Ингрид у костра и дали ей одеяло. Я сунула в огонь несколько камней и протянула Ингрид две таблетки ибупрофена с кодеином.

— Давай все, — велела она и проглотила целых шесть таблеток.

Пеппа взяла фонарик и показала Мо шалаш.

— Неужели вы сами это сделали? Здорово как! А какой столик!

Пеппа страшно гордилась шалашом для Мо. Потом она усадила Мо у костра и закутала в одеяло, а я сделала всем чаю. Ингрид просто сидела и пыталась улыбаться.

Мы поели солонины, фасоли и хлеба, а потом еще съели кекса. Мо свернула самокрутку и закурила. В свете костра она казалась очень молодой и красивой, и я села рядом с ней, и она обняла нас с Пеппой.

— Клэр, дай мне сигарету, пожалуйста, — попросила Ингрид.

Я не знала, что Ингрид курит, тем более что она же врач, но Мо свернула сигарету и для нее. Ингрид прикурила, закашлялась и сказала:

— Я не курила лет сорок. Но сегодня особенный день. Он напоминает мне о молодости. В ГДР все курили.

— Ингрид очень старая, Мо, — с гордостью заявила Пеппа. — Ей семьдесят пять.

— Ничего себе!

— Она врач, и она убежала из ГДР в тысяча девятьсот семьдесят пятом году. Она была хиппи, и ее побили копы, — пояснила я.

— И она любила парня по имени Макс, но он ей изменил, и у нее была депрессия, и она стала заниматься всякими исследованиями. А потом у нее был еще парень, Мэтт, который ей в сыновья годился. И она все-все матерные слова по-немецки знает.

Ингрид засмеялась.

— Я им всю свою жизнь пересказала, Клэр. Раньше я никому этого не рассказывала.

Мо тоже засмеялась.

— Извините, что вам пришлось за ними присматривать.

— Это они за мной присматривали. Они настоящие ангелы. С ними я счастлива.