Шрифт:
Сие откровение о событии годовалой давности я осмеливаюсь написать лишь сейчас. Лукавством будет не упомянуть, что нужного градуса смелости для данного поступка я смог достичь лишь при помощи горячительного напитка, гуляющего в моей крови. Но, моя душа более не в силах сдерживать груз тайны, доверенной мне не по моей воле.
В тот роковой день, выпавший на среду семнадцатого июля, я, следуя своей многолетней привычке, прежде чем покинуть дом проверял почтовый ящик. Ежемесячно, к этому числу приходили все выписываемые мной литературные журналы и квитанция об оплате за квартиру. На этот раз сюрпризом оказался конверт, который я никак не ожидал увидеть. На нём не было ни обратного адреса, ни почтовых марок, лишь написанное чернилами послание "Дорогому Виктору от Альбины". Поскольку спешить в то утро мне было некуда, я решил ознакомиться с содержимым конверта, открыв который, мне первым делом попался в руки сложенный пополам листок бумаги с приклеенным на него стикером красного цвета, содержащим указание «Прочти в первую очередь!!!». Я последовал письменной просьбе и принялся читать рукописный текст, написанный уже знакомым мне подчерком.
***
Мой дорогой Виктор.
Я пишу эти строки, понимая, что скоро меня не станет. Мне самой сложно принять это, но, иного выхода нет. Прости, что вынуждена воспользоваться нашей дружбой в подобном ключе, но, я хотела бы попросить тебя об одной важной для меня вещи, которую я надеюсь, ты выполнишь. Я помню, что именно сегодня утром, 17 числа, ты, как и всегда, заглянешь в свой почтовый ящик.
Прежде всего, я прошу тебя не осуждать меня за то, что я сделаю. Знаю, это сложно принять, но я уверена, что ознакомившись с содержанием конверта полностью, ты сможешь меня понять. Пожалуйста, помни, что я люблю тебя и всегда ценила нашу дружбу.
Теперь к самой важной просьбе. Я хочу, чтобы после моей смерти, ты опубликовал небольшой рассказ, который я вложила в конверт. Пусть он станет эпилогом моего творческого пути. Он получился не совсем характерным для моего стиля и скорее всего неказистым стилистически, но и условия, в которых он писался, язык не повернётся назвать располагающими к продуктивному творчеству. Знаю, что просить что-то сверх описанной выше просьбы будет наглостью с моей стороны, но, по возможности, переведи все мои страницы в социальных сетях в статус памятных, поддерживая на них хотя-бы минимальную, но активность. На книжных же платформах с моими произведениями, добавь пожалуйста дату смерти в раздел с биографией. Все логины и пароли есть в конверте. Пусть в этой истории будет поставлена точка, но сама история продолжит жить в уже завершённом виде.
Ты ведь помнишь о моей заветной мечте? Поделиться своими мыслями и чувствами с миром, оставить свой след в искусстве и обрести духовное бессмертие. Наверное, странно читать такие слова от той, которая вот-вот залезет на подоконник и имитируя мытьё окна, в один прекрасный момент намеренно спикирует вниз. Так хоть за самоубийцу не примут.
Ах, знал бы ты, как сложно мне даются эти строки, как сильна во мне тяга к жизни и как сильно я буду скучать по нашим тёплым и уютным вечерним встречам. Я знаю, что ты всегда поддерживал меня в моих творческих начинаниях, и я надеюсь, что ты продолжишь делать это после моего ухода. Я прошу тебя быть моим голосом после смерти. Помоги моим словам не угаснуть. Я верю, что ты сделаешь это с любовью и уважением.
Спасибо, что всегда был рядом и поддерживал меня. Я никогда не забуду нашу дружбу и всегда буду благодарна за все мгновения, которые мы провели вместе.
С любовью, Альбина.
***
Помимо записки, сделавший моё утро, в определённом смысле роковым, конверт содержал вырванный блокнотный лист, содержащий данные от аккаунтов в социальных сетях и писательских платформах, а также пару листов формата А4, с напечатанным на них рассказом.
В тот момент мне было вовсе не до него. Я, что было сил, сломя голову помчался к дому Альбины, в надежде, что ещё не поздно. Уже через несколько минут я был на месте, но, моя спешка оказалась бессмысленной. По прибытию на место, перед моими глазами предстала следующая картина. Возле её дома стояли машины скорой помощи и полиции. Несколько зевак, не больше десятка и в основном преклонного возраста, наблюдали за происходящим. Под окнами самого дома, за ограждением из полицейской ленты лежало тело девушки с накрытой полотенцем головой. Несмотря на скрытое тканью лицо, я сразу узнал Альбину. Мне были знакомы короткие домашние шорты и безрукавка с открытым животом, которые были на уже покинувшем жизнь теле моей близкой подруги.
Конец ознакомительного фрагмента.