Чтение онлайн

— Иван, у этих клоунов дурь в карманах, — крикнул кто-то сверху.

— Зови понятых и документируй!

Тут Вадим понял, что попал в скверную историю. Сейчас «напарники» скажут, что получили наркотики от него, на коробках найдут отпечатки пальцев и… Воскобойников наверняка от всего откажется, и он окажется крайним…

Его даже пот прошиб.

— Недавно работаешь? — спросил коренастый Иван.

Вадим кивнул.

— Кто тебя послал?

— Воскобойников…

С одной стороны, такое признание напоминало предательство, но с другой — его же не фашисты в плен захватили, а коллеги из смежной службы. А Воск — такая устрица, что выкрутится из любой ситуации. И заступников у него много…

Услышав эту фамилию, Иван поморщился.

— Он все время под ногами путается! Скажи ему — пусть ноги уносит и обставляется по всем правилам, а то я его самого закрою! Скажи: Одинцов пообещал его в камеру бросить! И высокие защитники не помогут!

Вадим вылетел из подъезда, как пробка из бутылки с шампанским. На улице все было тихо, мирно и спокойно, только подъехал серый микроавтобус, которого еще пять минут назад здесь не было. Он подбежал к «мазде», прыгнул на пассажирское сиденье, и Воск сразу понял: что-то пошло не так.

— Что случилось? — коротко спросил он.

Вадим, тяжело дыша, пересказал.

— Одинцов! Вот сука! — выругался Феликс. — Он все время под меня копает! Ладно, дергаем отсюда…

— А эти, твои внештатники?

— Никакие они не внештатники! — зло сказал Воск. — Сами попались, пусть сами и выпутываются! А нас здесь не было!

— Как, меня же видели?!

— Ну и что, как видели? Граждане позвонили, сообщили про подозрительных типов, которые ломятся в квартиру, ты и приехал… А там уже наркополиция, это их линия, ты развернулся и уехал. И все дела!

— А мои отпечатки на коробках?

— Да кто будет их снимать! — махнул рукой Воск. — Забудь про все! Хочешь, поехали пива выпьем. Я угощаю.

— Да нет, спасибо… У меня работы много, — отговорился Вадим. Пить пиво в рабочее время он еще не привык.

Через несколько месяцев, граждан Рвачева и Колотушкина осудили. Каждый получил по четыре года. Воскобойникову пришлось искать новых понятых. Но он быстро справился с этой задачей.

Ночью пэпээсники задержали подозрительного пьяного. Когда дежурный «пробил» его по учетам, оказалось, что это некто Сема Бородин по кличке «Паяльник», находящийся в розыске за разбойные нападения.

— Давай, Сергей, бери его и занимайся вплотную, — сказал Сивцов Юматову на утренней оперативке. — «Примерь» его на причастность к группе «Налетчиков», к другим нераскрытым преступлениям, ну, да ты сам все знаешь…

Юматов ушел.

— А ты, Самойлин, доложи, почему у тебя показатели слабые? — спросил начальник УР, заглядывая в лежащий перед ним разграфленный лист с чернильными пометками. — Вот, смотри, что напротив твоей фамилии — раскрытие одно, «висяков» шесть, приобретено агентов — ноль… Это разве работа? Вот, если взять Сытникова — у него шесть раскрытий, «глухарей» нет, агентов пять… Чувствуешь разницу?

Вадим покраснел. Вряд ли Пашка Сытников узнал разницу между вербовкой и вербой. Раскрытия у него липовые, «висяков» нет потому, что он внаглую отказывает в возбуждении даже явные преступления, агентура существует только на бумаге… А главное — и начальник УР и опера это знают!

Но вслух произносить то, о чем все знают, было нельзя. Хотя и молчать нельзя, надо хоть как-то оправдаться.

— Так я карманника задержал, и рэкетиров, — растерянно проговорил Вадим. — Только их документировать не стали…

— Нет бумаги, значит, нет показателей! — назидательно сказал Сивцов. — Проверяющий придет, он на твое симпатичное лицо смотреть не будет. И экзаменовать тебя по знанию законов не станет — ему это по барабану. Ему письменные документы нужны!

— Разве это правильно? — глядя в пол, спросил Вадим.

— «Правильно — неправильно» — это не юридические понятия! Нынче время отчетности, — мрачно усмехнулся Сивцов. — Было время, когда проверяющие звонили в дежурку и сообщали: «У „Аксиньи“ — мужчину ножом ударили!» А сами время засекали — через сколько приедут? А сейчас приходят в отдел и спрашивают: «А дайте-ка справку о среднем времени прибытия по вызову!»

— Вот, пожалуйста…

— Гм… Двенадцать минут! Многовато…

— Извините, сейчас подработаем…

— Десять минут? Что ж, это уже лучше…

А на самом деле по два часа едут, а то и вообще не приезжают! Так что, учись обставляться бумагами, без этого далеко не уедешь!

Вадиму «выезжать на бумагах» совершенно не хотелось, и из кабинета начальника он вышел в плохом настроении. А тут его еще догнал Сытников, взял за рукав, угрожающе прошипел:

— Ты что, молодой, под меня копаешь?

У него были круглые, бессмысленные глаза, плоское невыразительное лицо и редкие волосы. Но сейчас физиономия выражала нешуточную обиду.

— Ты что, Пашка, с ума сошел? Я про тебя ни слова не сказал!

— Умный какой! Не сказал он! А кто подставил, будто я очковтиратель?! — с искренним возмущением напирал Сытников, апеллируя к расходящимся по кабинетам операм. Но те проходили мимо, не вмешиваясь в «разборку».

Вадим даже растерялся от такой наглости и не знал, что сказать в ответ. Но тут в конце коридора резко грохнул выстрел.

— Это у Юматова!

Громко топая, все побежали на звук. Росляков первым рванул дверь юматовского кабинета, но она была заперта. Толик заколотил кулаком, да так, что чуть не высадил филенку.

— Сергей, открывай! Что там у тебя? Открывай!

Вдруг он с перекошенным лицом повернулся к товарищам:

— Застрелился! — выдохнул ужасную догадку. — Надо дверь ломать!

Но тут щелкнул замок, и дверь медленно распахнулась. На пороге стоял смертельно бледный Юматов с пистолетом в руке.