Чтение онлайн

— Весь вопрос, — сказал Сашка, подводя итог, — где и как будем брать барыгу за вымя. Есть соображения?

— Да вариантов-то всего два, — ответил Лысый. — Либо прихватить его на улице и отвезти в… ну, в общем, есть у меня одно хорошее место. Либо у него дома.

На самом деле мест и вариантов было больше, но Сашка не стал перебивать, выслушал Лысого до конца. Он понимал, что у бригады Мальцева тоже есть опыт острых акций. Итак, Сашка выслушал Лысого, отметил про себя достоинства и недостатки предложенных вариантов, спросил:

— А почему бы не попробовать прихватить Магомеда на точках — во Всеволожске или в Гатчине? Сам говоришь — места там тихие, визг они сами поднимать не захотят, а сил у нас хватит. Так?

— Видишь ли, Саша, в чем дело… Боюсь, что он завтра ни туда, ни туда не поедет. Во вторник он был во Всеволожске, сегодня — в Гатчине. Вариант неплохой, но неизвестно, когда его реально удастся осуществить. А времени-то нет, согласен?

— Согласен, — сказал Зверев. — Давай прикинем по-другому. Например, войти в квартиру на плечах домработницы. И дождаться барыгу внутри.

Лысый бросил на него быстрый взгляд, потом отвел глаза.

— Есть возражения? — спросил Сашка.

— Как тебе сказать… Вариант рабочий, мне его и ребята уже предлагали, но… — Лысый заметно замялся.

— Так в чем но? — спросил Сашка. Он уже начал догадываться.

— Видишь ли, Саша… в это время в квартире будет находиться Мириам.

— Кто? — Звереву хотелось чтобы вопрос прозвучал как можно равнодушней.

— Мириам — это та самая девочка. Мне бы не хотелось, чтобы при ней… сам понимаешь, всякое может быть… Мне бы не хотелось…

Вот оно что! Травма от смерти дочери оказалась все-таки слишком тяжелой даже для закаленного криминального авторитета. Вот оно что… Я несла свою Беду по весеннему по льду… Зверев вспомнил солнечный весенний день. И ослепительное сияние шпиля Адмиралтейства. И маленькое белоснежное облако, плывущее над ним.

…Не душа ли это Кати Мальцевой уже устремилась ввысь?

Зверев закурил новую сигарету. Машинально он взял не свою родопину, а мальцевскую «Мальборо». Он думал, не ощущая разницы в табаке. У него уже был свой план проникновения в квартиру. Реальный, проверенный на практике группой налетчиков-гастролеров из Вологды. Ребятишки были дерзкие, числились за ними и разбои, и убийства. В Ленинград они приехали по верной наводке на одного цеховика. Очень, кстати, похожая ситуация. Квартирка — будь здоров: рыжье, валюта, видик и прочая атрибутика. И тоже большие трудности с проникновением. Вологодские гастролеры не стали мудрить, а решили вопрос подленько, но изящно. У хозяина была дочь-школьница. Буквально за несколько часов бандиты установили адрес школы, отследили девочку и узнали имя-отчество классной руководительницы.

А потом наряженный и слегка подгримированный под подростка боксер в весе мухи позвонил в дверь заветной квартиры и встал перед глазком с испуганной физиономией. Расчет оказался точным. На вопрос: кто там? — он сбивчиво назвал хозяйку по имени-отчеству и, мол, я от Марь Ванны и, мол, вы не волнуйтесь, нога у Леночки цела. Марь Ванна сказала: ничего страшного… Конечно, дверь распахнулась. Дальнейшее — понятно… Изящно и подло.

Вот именно этот передовой бандитский опыт и собирался использовать Зверев. Он был уверен в его эффективности. Тем более что у Лысого имелся подходящий человек на роль подростка.

Зверев не стал излагать свой план Лысому.

Около часа они обговаривали общую схему и детали операции. На словах и на бумаге все получалось неплохо… А как выйдет на деле, наперед никогда не знаешь. И Зверев, и Мальцев могли привести не один пример, когда срывались казалось бы детально продуманные комбинации. Тем не менее план утвердили. Решили, что утром обсудят его еще раз на свежую, так сказать, голову. Утро вечера мудренее. Союзники — опер и бандит — выпили по глотку водки за успех предприятия и разъехались.

— Давай подброшу до дому, — предложил Лысый.

— Спасибо, сам доберусь, — ответил Зверев.

Из дому он позвонил Насте, но к телефону подошел Тихорецкий. Слегка измененным голосом Сашка попросил Эдуарда Валентиновича. Ошиблись, буркнул Павел Сергеевич, нет здесь таких. Настя, вопреки ожиданиям, не перезвонила… Сашка ждал минут пятнадцать, потом принял душ и лег спать. Он долго ворочался, не мог заснуть. Пытался снова прокрутить в голове завтрашнее дело, но никак не мог сосредоточиться. Перед глазами стояла Настя. Воспаленное воображение ревнивца рисовало одну и ту же сцену: Тихорецкий положил трубку, вернулся в спальню, по-хозяйски распахнул на Насте халат… Она улыбнулась, завела руки за спину и, расстегнув лифчик повела плечами. Невесомая кружевная вещица соскользнула с груди, упала на пол, к ногам полковника.

Звереву было очень больно. Невыносимо больно.

Ночью Сашке приснился человек с фотографии. Во сне он поворачивался к объективу камеры. Вот-вот он обернется и Зверев увидит его лицо. Он был почти уверен, что знает этого человека. Знакомый незнакомец оборачивался медленно… очень медленно. Зверев напрягал глаза, вглядывался. Сжималось сердце от тревоги, от странного тоскливого предчувствия.

Человек обернулся, и Сашка увидел улыбающееся лицо Насти.

Утром опер и бандит встретились и подтвердили свои планы. До начала операции осталось около десяти часов. Невыспавшийся опер отправился на службу, а бандит по своим делам.

Заместитель директора лакокрасочного Магомед Джабраилов ехал домой. Рабочая неделя кончилась, предстояли выходные. Он чувствовал себя очень усталым, возраст уже давал себя знать. Уже пора бросить бы все к чертовой матери, уйти на покой. Ему, собственно, ничего и не нужно было. Уехал бы с матерью на родину, в Дагестан. Там у Магомеда есть хороший дом, там можно тихо и достойно провести остаток жизни… Если бы не Мириам, он так бы и поступил. Но судьба племянницы была Джабраилову небезразлична. Своих детей у него не было. А дочь погибшего младшего брата стала и его дочкой. Брата вместе с женой убили на родине, в Дагестане.

Магомед нашел убийц и свел с ними счеты сам. Но девочка все равно осталась сиротой. Еще тогда Магомед решил, что обеспечит ей самую лучшую жизнь, какую только сможет, что Мириам будет знать языки, что будет учиться за границей, а если захочет, то и жить там. Именно для этого он и зарабатывал деньги. Именно поэтому он и рисковал.

«Волга» повернула с Московского проспекта на Благодатную. До дома оставалось всего с полкилометра. В припаркованной у тротуара пятерке молодой мужчина поднес к лицу коробочку радиостанции и сказал: