Шрифт:
Пролог
В тот день мы с другом возвращались с учёбы. Запрыгнули в коптящий, как паровоз, жёлтый «Икарус» и прошли к «гармошке» — она почему-то считалась самым козырным местом.
Мне семнадцать, впереди вся жизнь. Настроение беззаботное. Хотелось веселиться и дурачиться. У моего приятеля тоже.
Тогда мы даже подумать не могли, что спустя почти три десятка лет ему придётся подрабатывать таксистом, чтобы прокормить семью, и что в один далеко не прекрасный день два отморозка откажутся заплатить за поездку, а один из них, ублюдок по прозвищу Аллигатор, всадит в него нож.
Друг умрёт на операционном столе.
Потом я найду Аллигатора и пристрелю. Только в самый последний момент подведёт «моторчик», отправив меня почему-то не в загробный мир, а в Советскую Россию 1922-го года.
Но до этих событий ещё очень и очень долго…
Девушка стояла спиной к поручню у резиновой «гармошки» автобуса и читала. Почему-то она сразу привлекла к себе наше внимание. Наверное, естественной красотой и какой-то скромностью, которая от неё исходило.
— Девушка, давайте познакомимся, — начал первым друг.
Как обычно, он во всём опережал меня. Даже на тот свет ушёл первым.
Девушка отвлеклась от книжки, посмотрела на нас как на дураков и отрицательно замотала головой.
— Ну, давайте, я угадаю ваше имя! — не сдавался друг.
Она улыбнулась.
— Попробуйте.
— Оля?
— Нет.
Не знаю, что на меня вдруг нашло, но в тот миг я понял, что она — моя, и мы предназначены друг другу судьбой.
— Я знаю, как вас зовут. Вы Настя, — твёрдо объявил я.
Девушка растерялась.
— Да… А разве мы знакомы?
— Нет, — улыбнулся я. — Поэтому давайте знакомиться. Георгий, можно просто — Жора.
В тот день я, а не мой друг, провожал Настю до подъезда её дома. На следующий день я пригласил её в кино, потом в кафе, через месяц мы разругались в пух и прах, а через полгода поженились.
Дальше… дальше родилась Даша, и какое-то время я вдруг стал самым счастливым человеком на свете.
А потом Настя ушла. Насовсем, думал я, когда бросал комок земли на крышку её гроба.
И вдруг я снова нашёл её! Не веря своим глазам, своему счастью, я прошептал девушке в больничном халате, которая сидела возле моей койки.
— Настя! Любимая!
Глава 1
Девушка лукаво улыбнулась.
— Георгий Олегович, вы, наверное, что-то путаете. Да, меня действительно зовут Настя, Настя Лаубе. Я — дочь Константина Генриховича. Но мы с вами никогда не встречались, и уж точно полюбить меня вы никак не могли.
Я задумался. Да, старый сыщик говорил, что его дочка собирается приехать в Рудановск, посмотреть, что тут да как… Если понравится, останется. Но боже мой, как она похожа на мою Настю! Может, предки моей жены имели какое-то отношение к семье Лаубе?
— Простите, — вздохнул я. — Наверное, ещё не отошёл. Долго я валялся в отключке… в смысле, без сознания?
— Почти неделю. Врачи долго боролись за вашу жизнь. Вы чудом остались в живых. Считайте, что вам очень повезло, — ответила девушка.
— Неделю! — я присвистнул.
— Ранение тяжёлое, пуля прошла рядом с сердцем.
— Вы говорите как заправский медик.
— А я и есть медик. Если быть точнее — фельдшер. Но вообще мечтаю стать врачом-хирургом. Если всё сладится, на будущий год уеду поступать в Петроград.
— Врач — благородная профессия. Вы спасаете людей.
— Вы тоже в какой-то степени врач, только спасаете людей не от болезней, а от тех, кого больше нельзя назвать человеком, — убеждённо произнесла она. — Знаете, Георгий Олегович…
— Жора, — поправил её я. — Зовите меня так, пожалуйста.
— Раз вы настаиваете… Жора, буду именно так вас звать.
— Извините, что перебил.
— Ничего страшного. Мой папа рассказывал о вас много хорошего. Вы очень помогли ему, когда взяли на работу. Он ведь едва не зачах от безделья.
— А вы чем собираетесь заниматься в Рудановске?
— Всё просто: устроилась на работу в больницу, готовлюсь к поступлению. Вот, воспользовалась служебным положением и по просьбе отца навестила вас… Папа жутко переживает, а сегодня у меня для него хорошие новости: вы наконец-то пришли в себя. Так что ждите сегодня-завтра гостей. Папа так точно придёт — ещё вчера собирался, да я его предупредила, что пока смысла нет.
— Смысла действительно никакого. Если только на моё бесчувственное тело любоваться, так в этом красоты мало.
Тут в палату заглянула медсестра.
— Настя, тебя дежурный врач зовёт.
— Мне пора, — сказала дочь Константина Генриховича. — Поправляйтесь, Жора.
— Обязательно, — пообещал я.
Перед тем, как уйти, Настя задержалась.
— Скажите, Жора, а эта девушка… ну, моя тёзка… Если вы её так любите, почему она не навещает вас?
— Потому, что её больше нет, — сказал правду я.
— Простите, — вздрогнула Настя.
— Всё нормально, не берите в голову. Вы же не знали.
Девушка кивнула и убежала.
Помню, на прежней работе обычно шутили: попадёшь в больничку — выспишься. Госпиталей мне довелось пройти немало, и ни в одном так и не удалось как следует отоспаться. Постоянно что-то мешает или будит.
Так и в этот раз: сначала полночи провалялся, погрузившись в глубокие думы, а спозаранку уже забегали-засуетились медсестрички и санитарки, так что о сне пришлось позабыть.
В палате кроме меня лежали ещё двое, все тяжелораненые, время от времени кто-то начинал стонать, да и я, наверное, давал «прикурить» медперсоналу, пока валялся без чувств.