Чтение онлайн

Юдин чуть было не толкнул полковника, выручила Нина, которая уверенно взяла Гурова под руку и сказала:

– Вы в каком номере? Выпьем по рюмке и пойдем гулять.

– Давайте, – кивнул Гуров, переводя взгляд на Юдина, на дверь и вновь на Юдина. – С большим удовольствием.

«Юдин не пустит меня в номер Мельника, костьми ляжет, но не даст войти. Интересно, почему? Какой криминал скрывается за белой лакированной дверью?» – рассуждал Гуров, заглядывая в глаза Юдина в поисках ответа.

– Нинель, считай, я ничего не говорил. – Юдин вырвался из-под взгляда Гурова, посмотрел на девушку. – Вскружи голову этому супермену и возвращайся. О'кей?

– Ну, голова у меня не из слабых, – пошутил Гуров, положил руку на плечо Юдина, почувствовал, как тот напряжен.

Вышел из своего номера Губский. Он был великолепен. В строгой темной тройке, по жилетке золотая цепь, белая рубашка, на жилистой шее маленькая голова с орлиным носом, гвардейская стать, в костлявой руке массивная трость с костяным набалдашником. Патриарх шагал по коридору, не замечая стоявших на его пути людей, уверенный, что дорогу уступят. И действительно, Юдин прижался к одной стене, а Нина шагнула к противоположной, лишь Гуров остался на месте и радостно воскликнул:

– Эдуард Федорович, какими судьбами?

Ноги Губского остановились, а тело по инерции двигалось вперед, казалось, он сейчас упадет, но палка впилась в ковер и спасла положение. Патриарх поднял лохматую бровь, впился взглядом в лицо сыщика. Губский мгновенно понял, что парень из конторы, но кто именно и при каких обстоятельствах встречался на длинном жизненном пути, вспомнить не мог.

– Как здоровье? – осведомился Гуров и умышленно задал бестактный вопрос: – Давно от хозяина?

Пергаментные щеки Губского подернулись гневным румянцем, выше поднялась лохматая бровь, пальцы сильнее сжали костяной набалдашник, трость поднялась в воздух.

– Эдуард Федорович, остановитесь! – рассмеялся Гуров и отступил, увлекая за собой Нину. – В вашем возрасте сесть за хулиганку пошло.

Сыщик повернулся к Юдину и Губскому спиной, словно их и не было рядом, обнял Нину за плечи, сказал:

– Виски, коньяк?

Он прошел по коридору, открыл дверь своего номера, пропустил девушку вперед.

– Нина, вам не кажется, что воры однообразны и утомительны?

Он зажег свет, указал девушке на кресло, подвинул журнальный столик, кивнул на сигареты, зажигалку и пепельницу, перешел к бару. Нина опустилась в кресло, следила за сыщиком с нескрываемым любопытством. Она заметила седину в висках и жесткость в глазах, поняла, что новый знакомый не так уж и молод. Интересно, кто он такой? Уверенный, легкий и точный в движениях. Может, бывший спортсмен?

– Так как вы не признались, что будете пить, я налил вам коньяку. – Гуров поставил перед Ниной бокал. – За нечаянное знакомство!

Нина обхватила тонкими пальцами бокал, приподняла, молчала, решая, в каком тоне вести разговор и стоит ли его начинать. Гуров чувствовал, что девушка на перепутье, может встать и уйти, необходимо было найти точные слова, как-то ее заинтересовать. Девица, обслуживающая по вызову, тем более приглашенная Юдиным, человеком осторожным, не может знать ничего интересного для сыщика. Однако он придерживался неизменного правила приобретать союзников где возможно, особенно среди людей, вхожих в лагерь противника.

– Если не знаете, что сказать, молчите, – сказал Гуров, сев в кресло напротив. – Я впервые здесь. Вам нравится?

Нина дернула плечиком, пригубила коньяк, помедлила и выпила до дна.

– Гадость. Ты сказал, воры однообразны. А сам не воруешь? Живешь на заработанные?

Гуров на мгновение отключился, решал, что скрывалось в номере Мельника, видел, как шевелятся губы девушки, а вопроса не услышал.

– А вы всегда такая красивая или лишь по вторникам? Извините. – Он поднялся, прошел в спальню.

Нина проводила его взглядом. Непривычный мужик, чужой, словно иностранец, хотя абсолютно русский. Тренькнул стоявший на телевизоре телефон, Нина поняла, что Гуров куда-то звонит, хотела подняться и взять трубку, но не шелохнулась. Она кое-что повидала на своем веку и убедилась, что чем меньше знаешь, тем спокойнее живешь. Гуров вернулся в гостиную, наполнил рюмку девушки, занял свое место напротив. Нина, как всякая женщина, обычно чувствовала, нравится она или нет, сейчас же понять ничего не могла.

– Нет, ребята, все не так, не так, как надо! – сказал неожиданно Гуров, взял свою рюмку, кивнул, поднес к губам, но не выпил. – И когда это кончится?

Нина понимала, что вопрос не к ней и ответа не требуется. Ее начинало раздражать, что мужчина не обращает на нее внимания, думает о своем.

– Ты не пьешь, не любишь женщин. Ты, часом, не голубой? – спросила Нина, встретилась взглядом с Гуровым, увидела в его глазах злость и одновременно беспомощность.

– Знаете, Нина, последние годы, длинные годы, десятилетия, я живу ради завтрашнего дня. Вот сейчас, сейчас я решу какой-то вопрос, поступлю правильно, сделаю, что надо, а завтра начну жить для себя, как хочу, ни в чем себе не отказывая. Такое впечатление, что я гонюсь за собственной тенью, которая скользит у меня под ногами. Остался последний шаг, я переступлю через тень и выйду на свет. – И тогда… – Он рассмеялся, понюхал бокал и отставил. – Вот выпить хочется.

– Так выпейте, – улыбнулась Нина и выпила. – Нету никакого завтра, есть только сегодня.

– Я давно это понял, играю сам с собой, обманываю. Как сказал кто-то из классиков, я обыкновенная кляча, которая тянет свой возок и бредит просторами аравийских пустынь.

– Ты здоровый, красивый мужик. – Нина увидела, что ее бокал пуст, взяла бокал Гурова и выпила. – Хочешь, чтобы я тебя пожалела? Кто, кроме паршивого русского интеллигента, начнет исповедоваться перед проституткой?

Гуров схватил Нину за руку, выдернул из кресла, подхватил на руки, сжал так, что у нее перехватило дыхание, закружил, резко поставил на ноги.

– Я вам отомщу, Нина. Я вам подарю роскошные цветы. Вы вспомните свои слова. – Он указал на кресло, где только что сидела она. – И вам будет очень стыдно. А я не прощу вас!

Гуров вздернул подбородок и застыл в театральной позе.

– Позер!

– Но у меня есть и другие недостатки. – Гуров взглянул на часы. – Вы предложили программу: выпить и отправиться гулять. Мы выпили. Пошли в парк?

– Мы пахали… – Нина смутилась.

В силу своей профессии, она привыкла ко всем мужикам обращаться на «ты». И то, что Гуров последовательно говорил ей «вы», обособляло его, отделяло от остальных мужчин.