Чтение онлайн

Второй — лорд Мэнфилд — оказался куда более приятным человеком, но очевидно положил глаз лишь на ее младшую сестру. Линнет видела, как они вдвоем шепчутся и хихикают. Проявив к нему свою благосклонность, она бы нанесла глубочайшую обиду Эвелин.

Третий — Роберт, граф Келлум — выразил мнение, что образованная женщина — порождение дьявола, а единственное предназначение оной — рождение наследников.

С лютней в руке девушка направилась вниз по ступенькам. На эту часть Англии после стольких лет гражданской войны определенно снизошел мир, так что охранников было совсем мало. И даже те, подозревала она, уснули после ночного разгула.

Однако, несколько слуг разжигали камины в зале и на кухне. Линнет без труда проскользнула мимо них и поспешила к конюшне. Конюха, в чьи обязанности входило бодрствовать и седлать лошадей, нигде не было видно. Линнет не смогла бы поднять большое седло, да и не хотела этого ни в коем разе, предпочитая скакать по-мужски, без седла. Она надела уздечку на кобылу и повела лошадь к подставке для посадки, где и взобралась на нее, обхватив ногами бока Брайди.

Девушка склонилась к лошади и прошептала:

— Я скучала по тебе.

Брайди тряхнула головой и прогарцевала через дверь к заднему выходу. Вильям — стражник, назначенный охранять ворота — уже привык к ее утренним выездам. Линнет знала, что он ничего не скажет, если его не спросят напрямую, и планировала возвратиться прежде, чем кто-либо так и поступит. В любом случае, ее отец не являлся строгим хозяином. У него было несколько слуг, но платили им плохо, особенно с тех пор, как в Англии установился шаткий мир. Как следствие, они делали, что хотели.

Проезжая через боковую калитку, Линнет улыбнулась Вильяму и наклонилась, чтобы на нее не упал камень. Стены, равно как и замок, нуждались в существенном ремонте, но ее отец частенько жаловался, что все деньги должны уйти на приданое. Единственное, на что оставалось надеяться — ему удастся найти щедрого зятя.

От таких удручающих мыслей Линнет пустила кобылу рысью, потом галопом. У нее имелось любимое местечко для отдыха: заводь, образованная речушками, сбегавшими, словно змейки, вниз с холмов. Хотя пруд этот и находился около дороги, дубовая рощица укрывала его от посторонних взглядов, а вода в нем в первые часы после рассвета отливала золотом.

Линнет понимала, что не сможет долго там оставаться. Ей необходимо возвратиться прежде, чем в замке проснутся, или же ее будущие женихи будут возмущены тем, что она выезжает одна, одетая, словно парень. Неблагоразумно подобным образом нарушать данные отцу обещания. Линнет обещала сделать все возможное и намеревалась сдержать свое слово.

Она соскользнула с Брайди и привязала поводья к дереву. Девушка сняла лютню, висевшую на веревке у нее на шее, и отыскала местечко посуше, чтобы присесть. Ей хотелось полюбоваться, как солнце коснется воды и превратит ее в жидкое золото. Более всего Линнет хотела покоя.

Быть может, задумалась она, монастырь был бы предпочтительнее замужества. Но тогда у нее, наверное, не будет лошади. Она наверняка не сможет скакать верхом по-мужски и носиться по окрестностям.

Господь, подумала Линнет, определенно, закрыл глаза, когда создавал ее женщиной.

Девушка провела рукой по струнам лютни. Она бы скорее предпочла сыграть на арфе, но та была слишком велика, чтобы тащить ее сюда. Прошлой ночью Линнет играла на ней для гостей, по крайней мере, для тех немногих, кто слушал, но ее поклонники уделяли ей мало внимания. Им оказалось куда интереснее набить брюхо и напиться.

Девушка помурлыкала под напевы лютни, затем исполнила французскую песню о женщине, которая теряет своего возлюбленного-воина. По какой-то непонятной причине большинство ее песен были французскими, словно англичане растеряли талант к сочинению песен за время долгой гражданской войны. Линнет едва припоминала те времена, когда Англия еще не находилась в состоянии войны; с тех пор друзья успели стать врагами, потом союзниками и снова врагами. Браки были не в чести; кто его знает, не приведет ли такой союз тебя на плаху. Семья Хэмптон пережила эти события с относительно небольшими потерями, потому что у них не было сыновей, а отец был уже слишком стар, чтобы сражаться. Однако им приходилось выражать свою преданность каждой очередной группировке, что приходила к власти в северной Англии.

Мир. Какое редкое состояние.

Линнет закончила петь и стала наигрывать собственные сочинения, закрыв глаза, наслаждаясь теплом утреннего ветерка, в то время как ее пальцы перебирали струны.

Матерь Божья, как же она сможет сделать выбор между тремя женихами? Ни один из них не затронул ее сердца, но, быть может, этого никогда и не случится. Может, любовь — это просто выдумка?

Ее пальцы замерли, когда девушка поняла, что внезапно наступила тишина. Всего несколько секунд назад все было по-другому. Птицы перестали выводить свои трели. Не слышно было ни цокота белок, ни шелеста ветвей, по которым те стремглав носились.

Страх проник в ее сознание. Девушка не слышала шагов, но поняла, что больше не одна. Собрав все свое мужество, она открыла глаза.

И увидела две ноги.

Так-так. Посмотрим. Выше…Еще выше?!

— Я не слышала… как вы подошли, сэр, — сказала Линнет, когда взгляд ее уперся в его физиономию. Святые угодники, он такой высоченный! Ее взгляд ненадолго задержался на его лице, выражение которого было решительным, даже высокомерным. Лоб мужчины пересекал шрам, все лицо казалось каким-то угловатым. Глаза необычные: серебристо-голубые. Холодные и пронзительные. Линнет задрожала, несмотря на теплый свет утреннего солнца.

Ее взгляд задержался на его губах. Они были причудливо изогнуты, что придавало ему комичный вид, и это отчасти скрашивало строгость его лица. Хотя выражение его физиономии было угрожающим.

Линнет опустила глаза. На нем была грубая одежда. Мужчина был облачен в заплатанный темный камзол поверх простой батистовой рубахи. Крепкие ноги прикрывали поношенные штаны в обтяжку. Одежда человека, которому приходится зарабатывать на жизнь, однако носит он ее, словно лорд.

— Парень, я не хотел напугать тебя, но, святые угодники, у тебя такой красивый голос! — его голос оказался резким, глубоким и громким.