Густав Диссль, исполнитель главной роли в фильме «Белый ад Пиц-Палю», и я в отчаянии пытаемся обратить на себя внимание спасательного самолета, ищущего нас в ледяных расселинах горного массива.
В роли Юнты в «Голубом свете». 1931–1932 гг.
Этот фильм стал моей судьбой. И не только потому, что тут я впервые успешно выступила в качестве продюсера и режиссера. Картина получила серебряную медаль на Международном кинофестивале в Венеции в 1932 г., демонстрировалась без перерыва 14 месяцев в Париже и 15 месяцев в Лондоне. Гитлер также пришел в восторг от этой ленты и впоследствии настоял, чтобы именно я снимала документальный фильм о съезде партии в Нюрнберге. Так возник «Триумф воли».
Знаменитый кадр из фильма «Голубой свет». Юнта в Гроте кристаллов
Рабочий момент: на большой высоте в горной цепи Брента в Доломитовых Альпах выбирается место будущей съемки фильма «Голубой свет»
В «Голубом свете» я должна была, играя Юнту, взбираться вверх по скале без страховки. Поскольку скалолазание всегда являлось моей страстью, мне никогда не требовался дублер.
Фильм «Буря над Монбланом», снимавшийся много месяцев в районе этой колоссальной вершины Западных Альп, — один из самых рискованных горных фильмов режиссера Фанка. Со страхом преодолевала я по лежащей горизонтально лестнице глубокую ледниковую расщелину. Труднее всего пришлось операторам и исполнителю главной роли Зеппу Ристу: от них потребовались невероятные усилия. 1930 г.
Кнут Расмуссен, некоронованный король эскимосов, сопровождал нашу съемочную группу в Гренландию во время съемок совместного германо-американского фильма «SOS! Айсберг». 1932–1933 гг.
На вершине айсберга. Я в роли летчицы, ищущей своего мужа, пропавшего без вести в Арктике.
Арнольд Фанк, руководитель экспедиции и режиссер фильма «SOS! Айсберг»
Съемки фильма «SOS! Айсберг», проходившие в Гренландии, трудно забыть. Они стали одним из ярчайших эпизодов в моей жизни.
В роли летчицы Геллы в фильме «SOS! Айсберг», 1932 г.
Полет Эрнста Удета во время съемок фильма. Его лихачество в воздухе часто переполняло меня страхом.
Эскимосы спасают меня, после того как я упала в море с расколовшегося айсберга.
Для меня, по настоянию Альберта Шпеера, к массивному флагштоку прикрепили крошечный лифт (тогдашняя стоимость подобного устройства — 600 рейхсмарок), благодаря чему появилась уникальная возможность снимать происходящее со значительной высоты.
Германия — страна музыки
Плакат Лотара Хайнемана. Ок. 1935 г.
Знамена со свастикой и истребители в небе Нюрнберга во время съезда НСДАП
Последняя отчаянная попытка просить Гитлера о моем освобождении от съемок фильма о партийном съезде. Нюрнберг, 1934 г.
Я оказалась единственной женщиной, которой было поручено снять фильм о VI съезде НСДАП. Нюрнберг, сентябрь 1934 г.
На съемках фильма «Триумф воли». 1934 г.
Афиша к фильму «Триумф воли». 1935 г.
Титульный лист «Berliner Illustrierte Zeitung»
Один из партийных митингов в Луитпойльдхайне
Теперь Ганс заговорил о Диреттиссиме. Главная сложность этого маршрута по восточной стенке Розенгартена — не огромная высота, а многочисленные выступы.
С опозданием на час — хозяин хижины забыл разбудить нас вовремя — мы начали восхождение. Первые метры каната прошли хорошо, но вскоре я почувствовала усталость. Пришлось много раз подтягиваться на руках, а они у меня не такие крепкие, как ноги. Утомляло и выбивание большого числа крюков, которые потом пришлось тащить с собой. Но делать это было необходимо, так как Диреттиссима — стенка очень высокая и трудная.
Уже после первой четверти трассы мне казалось, что дальше карабкаться не смогу. Руки болели, ладони стерты в кровь. Но пути назад не было. Я и не предполагала, что восхождение окажется таким трудным. Подъем по скале впервые не доставлял радости, хотелось только одного — скорей добраться до вершины. Мы провели на стенке уже больше десяти часов, солнце давно зашло, начинало смеркаться. Но вершина все не появлялась — лишь головокружительная бездна под нами. Стало еще темнее, мы могли карабкаться вверх только совсем медленно. Ганс поднял руку и показал мне три пальца. Я поняла: нам оставалось пройти всего лишь три длины каната. Но темнело так быстро, что уже почти ничего не было видно.