Меморандум
Шрифт:
– Ищите!
– сказал он, потом помолчав добавил, -Если не найдете, ты мне со своим дружком Мишкой сделаете другой. Точную копию! Кстати, - опомнился он, -что это за молния? Я недавно смотрел, там даже туч никаких нет!
– Статическое электричество, товарищ полковник! Образуется в местах разломов горных пород с высоким содержанием металлов!
– Ну, ну! Рапорт по прибытию мне на стол!
Потом, после всего, примерно через месяц, на сабантуе у начальника штаба, помпотех будучи в полумертвом состоянии от выпитого признался, что папа хотел поиметь нас с этим турпоходом, но нам опять повезло, все надеялись что мы намытаримся в горах с этими ящиками и будем просить эвакуацию вертолетом или на санках, а нам ответят что вертолеты кончились, а санки будут только зимой и выбирайтесь сами.
Вот там на второй день 'поисков' мы и набрели на озеро, небольшое, но пейзаж!
На берегу стояла 'хижина дяди Тома', сказал Минька, и дружественный чабан неизвестной национальности уже протягивал свои руки в нашу сторону, приглашая блудных сынов к достархану, поскольку как мне показалось, людей он не видел лет двадцать пять , иначе с чего же так радоваться?
Старине было не меньше ста лет, он еще помнил какого-то местного царя с непроизносимым именем (мы перевели его как царь Горох) и у стены лачуги стоял карамультук времен похода в Индию Афанасия Никитина, который Мишка тут же обменял на чужое ружье.
– Я ему другое куплю!
– самоуверенно заявил он.
После выяснилось, что его все же навещают родственники из его племени, которые подарили ему радио, он с гордостью его нам продемонстрировал - маленький дешевый транзисторный приемник, по которому он слушал одну радиостанцию с бодрящей туркменской музыкой и новостями, которых не понимал вообще.
Так мы провели два дня в роскоши и неге, за которые мы довольно хорошо успели изучить окрестности, а Мишка почувствовав себя Прожевальским облазил пещеры, про одну из которых дед рассказал, что она соединяется с кяризами на равнине, так что если не боишься холодной воды, то спускаться можно как на водном аттракционе сидя на заднице, по водяному желобу.
Он сам когда-то строил кяризы, поэтому знает. Меня тоже всегда интересовали эти колодцы , особенно после того как я чуть не сломал ногу провалившись в один, но очень маленького диаметра. Это была дырка в земле, диаметром сантиметров двадцать и изнутри вся выложена камушками, я например, могу выложить такую примерно на длину своей руки, эта же была выложена черт знает докуда. Луч моего фонарика упирался в темноту, подобрав камень я кинул его вниз и стал считать, надеясь определить глубину, и не определил.
Тогда я вернулся в дом к своей знакомой даме, у которой я был в гостях, и спросил ее об этом. Та отвечала что не знает, но именно поэтому их улица называется Кяризная и что здесь очень много таких дыр, в одни дырки аборигены бросают мусор, над другими построены туалеты, обычно эта дырка закрыта, но вчера ее муж делал что-то на заднем дворе...
– А ты что там делал?
– спросила она, с видом 'чужие там не ходят', на что я не ответил, не буду же я распостраняться о своей пагубной привычке справлять малую нужду на природе, а не в дощатом грязном сортире, с дыркой вместо унитаза.
Вот об этих маленьких кяризах я и спросил у деда, кто их строил, да с какой целью. С большими все ясно, они служили как оросительные системы и водопровод, но маленькие?! Я не видел ни смысла, ни возможности.
– Аллах свидетель!
– наконец признался он, -Шайтан, больше некому!
И рассказал как давным-давно, здесь жили очень маленькие люди, сначала они дружили с большими людьми и помогали во всем, а потом поссорились и ушли из этих мест.
– Жадный люди!
– сказал он и попросил налить ему нашего 'кумыса' из грелки. В первый день он очень допытывался, не вино ли это, на что Мишка с присущей ему вальяжностью заверил что это даже и не водка , а потому мечта каждого мусульманина от северного до южного полюса.
Старина после первой пиалы неразведенного впал в коматозное состояние, а вот теперь, надо же, просил повторить. На этот раз он пил осторожно и между делом поведал что не все маленькие люди ушли, мол под землей они здесь живут, а на дне озера у них большой дом и с соседней горы его иногда видно, на заре.
Когда хан Умар убегал через горы , спасаясь от кочевников , он приказал все свои сокровища бросить в это озеро. Много было охотников раньше, ныряли, да только после того как несколько человек пропало, и вообще бросили. Маленькие люди утащили, или сами утонули -никто не знает. Пропали и все!
Мишка, когда я рассказал ему об этом, сразу загорелся.
– А что мы тут, даром живем?
На что я ему ответил, что не живем мы тут, а служим и не даром, а за зарплату.
Тогда он заорал, что он видел в гробу такую зарплату и меня, за компанию с Родиной. Хорошо что солдат не было рядом, а то он и Брежнева и Владимира Ильича просклонял, донесли бы, факт!
Тут старый шайтан порылся в своем кушаке, достает и Миньке протягивает, вот мол что я нашел на берегу. Глядим, а это всадник на лошади, Мишель его чуть не в рот засунул.
– Золотой?
– Золотой!
– смеется какашка-старикашка, -Жадный тоже, да?
– а глаза у него такие противные сделались, вроде как плюнуть хочет.
Вспомнил я тут историю из детства своего голоштанного, как ездили мы с отцом и его приятелями по грибы, и наткнулся я на кувшин - не кувшин, как супница сделан, но из камня, под корнями дерева торчит из земли.
Открыл я крышку, а там монетки желтенькие, блестящие, лет восемь мне было, а сообразил что клад нашел. Взял я несколько монеток в руку, а сбоку голос:
– Положи назад!
От неожиданности я выронил их из рук, повернулся... Стоит старичок небольшой, с меня ростом, одет в какую-то хламиду.
– Не бойся!
– говорит, -Малышей не трогаю! Только запомни: Не тобой положено - не тобой и возьмется! Потрогать можешь, брать нельзя!
– Махнул он рукой, у меня все в глазах потемнело.
– Ну ты и соня!
– сказал отец, - Я хожу, ищу его, а он спит!
Огляделся я, нету старичка, и супницы этой нету, травка ровная под корнями.
– Приснилось!
– вздохнул я, а отец кричит: