Меморандум
Шрифт:
– Тихо как...
– заметила Ирина.
– Будет тихо, начальничек местный приказал, до нашего отьезда никого не подпускать ближе чем пол-километра!
– ответил он, и позвал: -Стас, иди сюда!
Июнь 1918 (Стас)
Я слышал как меня звал Мишель, но не мог оторваться от лиц сидевших на телеге офицеров. Когда лошадь остановилась у платформы, и они стали слезать, стало видно что арестованные закованы в ручные кандалы, и еще - они все были сильно избиты.
– Стас! Зову, зову, ты что, оглох как Советник? Помоги забраться людям!
Только тут мой морок прошел. Каждого пришлось поднимать на руках, свои у них не слушались. Губерман почеловечней был, не столько бил, сколько стрелял. Тоже скотина конечно, но все же... Место мы им приготовили заранее, еще днем нам навезли матрацев со склада ЧК.
– Эй!
– сказал угрюмый мордатый конвоир, -Не туда!
– он показал стволом винтовки на голое железо.
– Сидеть здесь, суки белопузые!
Я дернулся вперед, но чья-то рука крепко держала меня сзади за ремень.
– Замри, Стас!
– услышал я голос Командира, -Не мешай! Рано еще!
Подошел Мишель, с интересом уставился на охранников.
– Какие люди!
– сказал он, -И без наручников! Вы что, так и будете сидеть здесь? А за знакомство?
– Неча нам с вами здоровкаться!
– сказал угрюмый, в то время как маленький толкал его в бок: -Ну чего Мишаня! Человек дело говорит, за знакомство-то, а?
– Охолонь, зараза! Че, не видишь, они сами охфицерье, а може вообще - жиды!
– указал он в нашу сторону, -Вишь одеты не по хрестьянски!
Ствол его винтовки упрямо смотрел в нашу сторону, он явно провоцировал нас.
– Оставьте их!
– Командир пошел к машине, за ним потянулись и мы.
Машинист, уже несколько раз выглядывавший из своей будки обрадовался, получив отмашку, лязгнув буферами наш паровоз покатился на восток.
Мишка развлекался, тем что показывал Советнику два пальца и спрашивал: - Сколько?
Потом он стал приставать к нему, как тот сумел снять двух всадников двумя выстрелами, если у того в глазах двоится. Подошла Ирина и выгнала Мишеля вон.
Караульные наконец распределили свои обязанности, как я понял из обрывков их разговора долетающего на наш край платформы, мордатый полез на матрацы, а маленький остался караулить.
– Возьмешь на себя караульного!- сказал мне командир, -Подробности обсудишь с Минькой!
Мы обсудили, все свелось к тому, чтобы я стоял и не рыпался.
– Как научишься, - сказал Михаил, - пущу одного, хоть в лес за грибами. Офицеров не освобождать, до чемодана с документами не дотрагиваться!
Я не стал возражать, видимо есть план которого я не знаю. Это немного било по самолюбию, с другой стороны я понимал, что не соответствую. Мне бы студиозусов учить, а так получается, что меня учат. Михаил говорил чтобы я все время держал на мушке толсторожего, пока он управится с другим . В этом он весь. Почему он это делает? Почему всегда подставляется сам? А его друг - Командир, ничего не говорит и даже сам посылает его, хотя мог бы приказать мне или другому! А потом я понял, они берегут нас, учат, по-моему они так о нас и думают, что мы их дедушки, и делают работу лучше и чище чем мы. Может только Иван был хорошо подготовлен, да и то не уберегся. А на фронте сколько раз на разведку ходил! Два Георгия имеет, солдатский и офицерский.
Все прошло как по-писанному, Михаил просто подошел к охраннику, ударил его несильно в живот и отобрал винтовку, пока я держал на мушке здорового идиота.
– Ты все понял?
– спросил он.
– В-в-се!
– ответил дрожащий Сидор.
Ему не надо было повторять приглашение дважды, он прыгнул с платформы и будто растаял в воздухе, как привидение. Тем временем Мишка подошел ко второму, арестованные офицеры во все глаза смотрели на это, но никто не произнес ни звука, и ударом ноги по ребрам заставил того вскочить на ноги.
– Ты чe сучара?- заорал он и кинулся вперед, Мишель в это время загородил мне обзор своей спиной и я не видел что он ему сделал, только в следующее мгновение боров оказался у моих ног, офицеры возбужденно загалдели, а я машинально сделал два шага назад. Он махнул мне рукой подзывая поближе, и сказал какую-то глупую фразу, вроде: "Железо надо ковать, не отходя от кассы!". Подошел Командир. Михаил спросил его, где Ирина?
– С Алексом.
– ответил тот.
– Хорошо! Стас, возьми шомпол и накали в печке!
– с этими словами он смаху перерезал ремень и штаны сзади, оголив задницу охранника. Я сунул шомпол в печь, и быстро вернулся досматривать.
– Сейчас мы будем жарить говно!
– сказал он, и офицеры одобрительно зашумели.
Мишель глянул на меня: -Смекалистый боец нам попался, а командир?
– Да уж куда смекалистый, до сих пор не могу в себя придти от его смекалистости!
Это он вспоминает вчерашний день, когда я поставил на печку банку консервов с гречневой кашей из рациона кавалеристов и кто-то меня отвлек, так что я забыл снять ее вовремя, и вместо пяти минут она простояла все десять, а когда я о ней вспомнил, они все уже сидели в каше с ног до головы. Мишель взял у меня шомпол и держа его на отлете сказал:
– Рассказывай, Васятка!
– Чево рассказывать-то, ничего не знаю!
– А все таки расскажи!
– Чево рассказать?
– Что знаешь, то и расскажи!
– Ничего не знаю, суки!
– За базар ответишь!
– сказал Мишка, навернул на шомпол ершик для чистки ствола и ткнул его в нос конвоиру.
– Знаешь что это?
– З-знаю!
– Ну вот видишь, все-то ты знаешь, а не рассказываешь...
– Чего рассказать-то?
– Глупый у нас Васятка попался Командир, не хочет нам ничего рассказывать, бекает одно и тоже...
– Нет Минька, ты не прав!
– ответил Командир, -Не глупый у нас Васятка, просто он помощи ждет!
– Командир качнулся влево, поймав одного из офицеров за воротник, и перекинул его ближе к Васятке, из руки его выпал ключик от наручников.
– Немедленно по прибытии в Москву иду смотреть оперу "Горе от ума или Здрасьте я ваша тетя!" - сказал Мишель, -Что-то в последнее время я начал терять веру в человечество!
Он быстро обыскал псевдоофицера.
– Ого!
– два браунинга, и что-то к спине прилеплено!