Меморандум
Шрифт:
Говорили они конечно на другом языке, но за смысл я ручаюсь. Забил я координаты в машину, только для последнего выстрела изменил параметры. Не видали мы еще, как новые снаряды работают, а от ошибок кто же застрахован? Поскольку запись-записью, а прикрыть свою задницу никогда не лишне в Советской армии. Солдаты уже кассету зарядили и попрятались. Отошел я от пульта и Мишку за собой тащу, типа помоги мне сейф передвинуть, а на кой хрен его двигать спрашивается, если он к полу громадными болтами привинчен? С командного пункта по селектору кричат: -Огонь!
Осмотрелся особист, меня нету, то есть я здесь, но очень занят раскорячившись у сейфа, секретного само собой. Командир наш какие-то накладные заполняет, ну и нажал он на красную кнопку, знаете есть такие люди, все время руки чешутся, а на кнопки давить - самое милое дело. Первый снаряд ушел красиво, действительно, как ракета! Мишка из угла как черт руками машет и знаки делает особисту, мол таких стрелков у нас тут никогда не было!
Вдохновился тот.
– Сколько в кассете?
– спрашивает, а с командного пункта передают:
– Есть попадание! Серия, огонь!
Командир отвечает:
– Четыре осталось, но если вы Павел Васильевич, вот эту кнопочку нажмете, так все четыре враз пойдут, и доставят вам истинное наслаждение, ни с чем не сравнимое!
А с командного пункта орут:
– Вы что там заснули? Огонь!
Ткнул особист в кнопочку своим пальцем начальственным, и полетели они как утки, а один как гусь, налево в балочку, к шпиону нашему. Ошибочка в общем, рули не сработали-специалистам на пол-года разбираться. Привезли автоматчики "шпиона", а командир и говорит:
– Так это же замполит мой, Семен Исакич, да что же это с вами? Да как же это вы? Ну-ка, ребятушки, везите его в госпиталь побыстрей, видите помирает орел наш!
Вот с тех пор мы его и не видели, а уж важный-то какой был поначалу, ну прямо Губерман Губерманыч!
Сели мы впятером в кабинете председателя, я первым делом приказ о вступлении в должность Земкова Федора Игнатьевича написал, и подписать дал всем присутствующим под шапкой : "Особая Комиссия Совнаркома постановила".
У Земкова физиономия счастливая, ему надо срочно проявить себя как начальнику, вот и задал я ему работу к завтрашнему дню, найти для нас платформу с паровозом, а еще сказал : -Принеси-ка ты мне, брат Земков, дела всех заключенных, что в подвалах томятся!
Часов до одиннадцати вечера, всех почти по домам разогнали. Один офицер только попался несговорчивый, приват-доцент химик в прошлом, я ему говорю:
– Если я отпущу вас, под честное слово офицера сегодня, пойдете вы воевать против нас завтра?
– Пойду!- говорит.
– И смысла врать не вижу, поскольку дворянин!
– Хорошо, коли так!
– отвечаю.
– Насильно мил не будешь, вы свободны Станислав Александрович, только сделайте мне одолжение, будьте моим гостем, в гостинице "Интернационал", после окончания нашей работы сегодня.
– Скольких расстреляли?
– спрашивает с ненавистью.
– Да пока все больше отпускаем по домам, вот только насчет Губермана не уверены...
– Какого Губермана?
– спрашивает.
– Местного?
– А хрен его знает, может он и местный, не интересовались пока...
– Я думал ...
– Не знаю что вы думали, подпоручик, только все разговоры потом!
– Уговорили, господин начальник, отчего бы и не придти?
И ушел...
А Земков мне говорит тихонько: -Контра он, товарищ комиссар, ошибку делаете!
Повернулся к нему: -Значит Губерман тебе Федя роднее, выходит? Честных людей мало на свете, это один из немногих, и стоимость ему - сто пудов золота, и еще тебе совет: Стать скотиной на твоей работе легче легкого, да и время такое, постарайся остаться человеком!
– Товарищ комиссар!- шепчет он.
– Вы все наверное все знаете, что дальше-то будет? Жена у меня в сентябре родить должна!
– Всего я не знаю Федор, только меняй профессию побыстрей, много вашего брата расстреляют, опасное это занятие паря, езжай в Астрахань, лови рыбку и живи счастливо! понравился мне этот парень. Не знаю, послушал он меня ?
В гостиницу мы попали только в начале двенадцатого, у входа нас уже ждал бывший приват-доцент Екатеринбургского Университета, боевой офицер Станислав Александрович Польковский, и солдат Коммунистической дивизии Иван Николаевич Зверев. Судя по-всему, они уже нашли общий язык, что меня, не скрою, порадовало. Да и остальная команда пребывала в хорошем настроении.
Июнь 1918 (Мишель)
Ночь прошла спокойно, правда две комнаты были совсем не рассчитаны на шесть человек, раньше такие назывались "нумера", куда разомлевшие от кулебяк и водки купчишки таскали проституток из трактира размещенного на первом этаже. Теперь там была забегаловка, под тем же названием "Интернационал", где нас покормили невзирая на позднее время довольно прилично, из запасов товарища Губермана.
– Нехреново тут Губерманы жили!- сказал я, притягивая Земкова поближе, -А скажи мне, друг Федор, где же все ваши ночные, так сказать, бабочки?
После второго стакана Федю повело.
– Какие-такие бабочки?
– спросил он икая.
– Темнота ты Федя, бабочек не знаешь! Это такие пережитки буржуазного прошлого, представительницы древнейшей профессии, в сфере сексуальных услуг...
– Не знаю никаких пережитков! Давай выпьем еще маненько, а? Я таких людей и не встречал никогда, и всех вас очень люблю!