Меморандум
Шрифт:
Слово ненавижу не подходило, не люблю - более похоже. А если быть более точным в определениях, то "Юные натуралисты".
Им ничего не стоит распотрошить, из чисто научного интереса, беззащитную зверюшку чтобы посмотреть, а что же она ела на завтрак, потом они благостно вздыхают и записывают наблюдения в дневник.
Интересно, что они записали о нас?
Те же твари, но с обратным знаком. Хорошо если они сохранят нейтралитет, а если нет? Откроют второй фронт руководствуясь своими дерьмовыми представлениями о всеобщем благе, демократии и вознесении воздусей?
Вернулся Мишка с лошадью, ей правил завалящий мужичонка, который твердил как заводной:
– Далеко не повезу!
– Недалеко я и пешком дойду!
– сказал я, сунув ему в руку золотую десятку, которую он тут же проглотил.
– Ты мужик что, спятил?
– у Миньки открылся рот.
– Теперь зато не отнимете!
– сказал он гримасничая.
– А ну как разрежем тебя и достанем?
– напугал его Мишка.
– Все одно не получится!
– захихикал мужичок - Я в лазарете санитаром был, так знаю! Там одних кишок верст десять, а сколько других причиндалов - не счесть!
– Доставать-то как будешь?
– спросил любопытный Минька.
– Так выпью аглицкой соли, она и сама достанется!
– немного несвязно, с торжеством обьявил извозчик - Все равно в аптеке кроме нее ничего нетути!
– Ишь хитрец!
– засмеялись Мишка с Ольгой.
– Куда вас доставить-то?
– спросил он обернувшись.
– Рули поближе к Василию Блаженному!
– сказал я.
– Вот и меня Василием зовут!
– мужичок был рад что нашел тезку, да еще такого знаменитого.
– Васятка значит!
– сказал Мишка.
– Кому и Васятка, а тебе Василий Петрович!
– обиделся мужик.
– Ты его не слушай, Василий Петрович, малохольный он немножко, бабка в детстве его на голову уронила!
Тот обернулся, блестнув зубами, сказал:
– Только если стрелять надумаете, вы меня предупредите, чтобы мы с Красавкой отьехали подале!
Я оглядел Мишку с Ольгой, потом себя... Оружие было спрятано под одеждой , а не торчало как на выставке.
– Как черт возьми?...
– начал я.
– Говорил же, что в лазарете служил!
– напомнил он туманно.
При чем здесь лазарет?
Обошлось, никто нас не останавливал, видимо патрули и чекисты были заняты в другом месте.
– Я уж здесь, господа-товарищи, в скверике переночую.
– заявил Василий Петрович.
– Страшно?- спросила Ольга
– Знамо страшно, а сами-то не боитесь?
– Нет!
– ответил Минька - Мы не боимся!
– Ну да, ну да! Лошади-то у вас нету! Чего вам безлошадным-то?
– Стой здесь!
– я остановил Мишку у входа, - Безлошадный ты наш!
– Почему это?
– попробовал возмутиться он.
– Негоже жениху до свадьбы невесту дезабилье видеть!
– Это как?
– заинтересовался любопытный жених.
– Тебе это с французского или английского перевести?
– спросил я.
– Останься Мишутка!
– Ольга погладила его по голове, и вопрос был решен.
Вместе с ней мы прошли в храм и остановились у двух могил, на одной из которых была простая надпись вязью "Василий - раб божий", вторая могила была Ивана Грозного.
Что же их связывало?
– Разоблачайся и давай двигать!
– Фонарик хоть погаси!- я послушался, чего не сделаешь для беременной женщины?
В темноте слышались вздохи и скрежет каменных плит по полу собора, иногда одно из ее щупалец задевало меня и я вздрагивал.
– Правильно я оставил Миньку снаружи.
– подумал я - Нельзя мужьям знать некоторые подробности о своих женах.
– Готово!
– голос был привычный, Олин. Я зажег фонарь, в черной пустоте квадрата стояла простая деревянная рака, сделанная из единого ствола громадного дерева. Пахнуло благодатью.
– Прости - говорю - Василий, что потревожили, да нужда заставила. Царя спасать надо. Ты от своего друга Ивана смерть отводил, теперь черед другого настал! Опять Твари ополчились и готовят ему смерть ужасную, и жене его императрице, а также детям, друзьям и слугам его. Дай нам святой свисток, с помощью которого ты по воде ходил!
– Что ты бормочешь?
– спросила Ольга.
– Разве не видишь, он указывает?
Действительно, указательный палец святого, вернее то что от него осталось, указывал на книгу лежащую в ногах. Переплет из телячьей кожи был весь в дырках от жуков-червяков, а страницы превратились в труху и вывалились комом, как только я поднял книгу к глазам. Я уже понял, на что указывал Блаженный.
– Спасибо старина!
– сказал я ему - Низкий поклон тебе! Закрывай Ольга!
Я выключил фонарь и пошел к выходу, уже ничего не страшно!
– Уже ничего не страшно, Минька!
– заорал я.
8 июля 1918 (Мишель)
Ничего такого в этой штуке не было, Вован сказал что это свисток, только никакой не свисток, свисток свистит, а потом она же плоская и дырочки, как на ключе к зеркалу, только сначала маленькая, а потом больше, на ключе их восемь, а здесь всего четыре.
– Четыре стороны света?
– спросил он с умным видом.
– Ну как же!
– Ольга смотрела на меня влюбленными глазами, и я купался в лучах заслуженной славы, будущей, я имею ввиду.
– Теперь тебе надо все время еще и компас с теодолитом таскать, чтобы ей пользоваться!
– А теодолит зачем?
– По голове себя стучать, вот зачем!
– Михаил, прекратите!
– Господа! Он опять начинает!
Я не ожидал общей атаки и не успел увернуться. Моя благоверная схватила меня за ногу, а сверху свалились Даша с Ириной. Не могу же я драться с беременными женщинами? А по поводу Даши у меня серьезные подозрения, что этот глупый солдафон ее только в щечку целует. Этому ослу нужно чтобы все взрывалось и горело, тогда он о-го-го, а как только расслабился, да тапочки надел и очки нацепил, так сразу ни то, ни се!