Меловой крест
Шрифт:
Алекса можно назвать бонвиваном. Можно. У него было немало женщин. Можно представить себе его и на парижской набережной, и на бульварах, душным августовским вечером охотящимся за шлюхами. Можно представить себе, что при этом он изящно поигрывает черной лакированной тростью.
Но, спрашивается, зачем он с этой воображаемой тростью забрался на потолок?!
Гулял бы уж себе по набережной…
Так нет же, этот олух полез на потолок! Да еще в грубых солдатских ботинках!
Без спроса гуляет по квартире! И еще вверх ногами!!
Я бережно слил водку из стаканов в бутылку. Обнаружил, что в водке плавали хлебные крошки. Где Алекс взял эту водку?.. Потом отнес стаканы и бутылку на кухню. Стаканы вымыл. С мылом, до ласкающего слух скрипа. Вытер их вафельным полотенцем.
Бутылку поставил в холодильник на полку рядом с засохшим, поднявшим края — как бы сдающимся в плен — ломтиком костромского сыра и черным сухариком — всей той закуской, что на сегодня имелась в доме и которую сумел утаить от нежданного гостя.
Не знаю, зачем я так подробно описываю содержимое холодильника. Может, из-за пораженного страхом сыра и взывающего к состраданию сухаря, которым место не в доме зажиточного ремесленника, малюющего портреты современников, а в котомке убогого странника, — но хочу заметить, что безотрадно нищенский вид холодильника вовсе не свидетельствует о бедности хозяина.
Скорее, это описание — попытка осветить некоторые стороны моего характера, представляющего порой загадку даже для меня самого.
Глава 2
…Со времени визита Алекса прошла неделя. О реальности происшедшего в ту ночь могли бы напоминать следы на потолке, если бы их не замазал белилами дядя Федя, которого я в качестве маляра нанял за литр хлебного вина и сырок "Дружба".
Видавший виды дворник без лишних расспросов справился с работой менее чем за час, сказав, впрочем, на прощание:
— Андреич! Ты бы познакомил меня с этим… луноходом, — и дядя Федя подмигнул мне оловянным глазом.
Вся неделя под завязку была занята заказами. Вернее, приведением работ до товарного блеска. Все работы — портреты — были сданы заказчикам в срок.
Деньги получены, и теперь я был настолько богат, что мог позволить себе не только сутками просиживать, беспрерывно обедая, в "Славянском базаре", но и кое-что посерьезней, вроде покупки подержанного "Ягуара" или приобретения десятка годичных абонементов в ложу Большого театра.
Воспоминания о ночном визите почти выветрились из головы.
Я давно подумывал об отдыхе. Хорошо бы махнуть куда-нибудь на волю, за границу. Например, в Париж. Праздно пошататься по Елисейским полям, давя каблуками каштаны… Хотя там, кажется, платаны?.. Посидеть в кафе напротив Мулен Руж, потягивая пахнущий клопами коньяк, или, развалившись на скамейке, предаться светлой грусти перед фонтаном в Люксембургском саду…
Что может быть лучше? Да и душе не мешало бы размяться. Она любит волю, душа-то…
Уставший от работы, которая принесла мне награду в виде щедрого денежного снегопада, я, вытянув ноги, со стаканом виски в руке, сидел в своем любимом кресле напротив окна.
Снисходительно посматривая на облака, резво и весело плывущие в высоком летнем небе, я мысленно нанизывал их, как колечки сигаретного дыма, на шпиль возникающей в воображении Эйфелевой башни и с меланхоличной улыбкой предавался вполне реальным мечтам о поездке в чужедальние края.
Как хорош вечерний отдых! Особенно, если он заслужен в успешной борьбе с совестью.
Поясняю. Малевать портреты ради денег начали задолго до меня. И великие грешили и кривили душой. Знали бы вы, как это мерзостно… И как прельстительно!
Я приложил стакан к щеке. Нежнейшее шипение таявших кубиков льда — вот что я услышал с восторгом и тихой радостью. Я наслаждался покоем и упивался своим предательством. Этот пахнущий дымом божественный напиток куплен на деньги, бесчестно заработанные кропотливым трудом ремесленника, носившего когда-то звание художника.
Есть сладострастное упоение в самоуничижении. Есть! Особенно хорошо предаваться этому чувству, когда карман туго набит хрустящими бумажками и презренным металлом.
А мыслям как просторно!.. Думаешь о том, что в твоих силах все изменить и приступить к созданию шедевра. Но не сейчас. Как-нибудь потом…
До чего же хорош вечерний отдых!.. Я удовлетворенно вздыхаю и делаю микроскопический глоток. Виски омывает гортань и нежным, ласковым ручейком устремляется по пищеводу в желудок.
Как хорошо! И главное, покойно… Продажная душа предателя бесстыдно наслаждалась овеществленными результатами измены.
Но ничто не вечно под луной. Увы! Покой и полусонное течение приятных мыслей были нарушены бесцеремонным вторжением на подведомственную мне территорию еще одного моего старинного приятеля — Юрия Короля.
Юра — или Юрок, как звали его близкие друзья, в своей жизни переменил профессий больше, чем известный частой сменой мест работы дядя Хенм, но, в отличие от великого писателя, больших побед за собой не числил.
Хотя Юрок успел побывать и официантом, и автогонщиком, и коммивояжером, и корреспондентом АПН, и сборщиком кедровых орешков, и приживалом у знаменитой певицы, и медбратом в Боткинской больнице, и разносчиком пиццы, и ударником коммунистического труда, и ударником у Стаса Намина, и военным переводчиком в Анголе, и билетером в театре, и профессиональным игроком на бильярде, и водителем такси, и даже, на короткое время, внебрачным сыном академика Сахарова.