Чтение онлайн

Дворецкий приветствовал их, но не так уважительно, как если бы Илука появилась здесь в качестве той, кем являлась на самом деле.

— Я думаю, сэр, — сказал он д'Арси Арчеру, — вы артисты. Ваши спальни готовы, и, согласно указаниям его светлости, они расположены рядом с гостиной, где есть пианино, которое, как думает его светлость, может вам понадобиться.

— Чрезвычайно заботливо с его стороны, — ответил мистер Арчер. — А его светлость дома?

— Нет, сэр, — покачал головой дворецкий. — Его светлость и гости на скачках.

Их повели наверх, в дальний конец коридора, где располагались две спальни и гостиная с пианино.

Инструмент выглядел здесь несколько неуместно, и Илука не сомневалась, что его принесли сюда специально для артистов. Она подумала, что действительно очень мило со стороны графа было побеспокоиться о них. Потом Илука вспомнила слова мистера Арчера о внимании графа к какой-то очень талантливой актрисе и решила: скорее всегоотнее он и знает о жизни артистов.

Багаж перенесли наверх, и тут же появились две горничные, чтобы распаковать его.

Она везла очень много вещей с собой в Бердфордшир, полагая, что хотя бы наряды развеют ее тоску и, если она будет хорошо выглядеть, жизнь станет хоть чуточку приятней. Илука велела достать только те вещи, которые понадобятся на ночь.

Потом она озадаченно посмотрела на сундук, старый и потертый, стоявший рядом с ее блестящими модными сундуками. Это не ее. Нет.

Илука собралась уже попросить перенести его к мистеру Арчеру, когда поняла: наверное, он принадлежал Люсиль Гэнимед. Потом вдруг подумала: если актриса была дублершей мадам Вестрис и пела песни, благодаря которым та обрела известность, без сомнения, у нее в сундуке мужское платье. Ее внезапно осенило: мистер Арчер надеется, что и она наденет такое!

Но Илука успокоила себя — нет, ничего подобного, она зря тревожится.

Однако от присутствия в ее комнате сундука Люсиль Гэнимед она чувствовала себя неловко и неуютно. Во-первых, потому что он принадлежал умершей женщине, во-вторых — в нем, несомненно, лежала одежда, считавшаяся нескромной и неприличной. Указав на сундук горничной, Илука сказала:

— Здесь находятся вещи, которые, так уж вышло, мне не понадобятся во время выступления. Будьте добры, уберите его отсюда и поставьте где-нибудь в гостиной до нашего отъезда.

— Хорошо, мисс, — ответила горничная.

Горничные распаковали вещи и с любопытством уставились на нее как на нечто необыкновенное.

Это позабавило Илуку. Она сменила дорожное платье на простое, но дорогое, одно из тех, что мать купила ей в Лондоне, и вышла в гостиную. Мистер Арчер уже сидел за пианино.

Продолжая играть ине оборачиваясь, он сказал:

— Такая музыка вам нравится? Его пальцы бегали по клавишам, он наигрывал мелодию, которая сразу вызвала в ее воображении цыганских музыкантов в яркой одежде, разукрашенные кибитки, резвых лошадей. Она с удовольствием слушала игру Арчера, пока он не повернулся и не сказал:

— Я жду вашего приговора, мисс Кэмптон.

— Превосходно, — ответила Илука. — По, если можно, я бы не хотела сейчас репетировать танец. Я люблю спонтанность, движения возникают сами собой, их диктует музыка.

— Это свидетельствует об истинном профессионализме! — воскликнул он. — Но все-таки, я думаю, если мне придется аккомпанировать вашему пению, надо порепетировать.

— Да, конечно, — согласилась Илука.

Однако их прервали два лакея, принесших поднос с аппетитными и тонкими, как бумага, сандвичами и горкой пирожных, которые после примитивного ленча в деревне вызвали у Илуки страстное желание съесть их немедленно.

Она заметила, что мистер Арчер ел жадно, точно боялся, что еда вот-вот исчезнет.

Старик, видно, частенько оказывался на грани голода и боялся, что подобное может снова приключиться. «Если у меня будет возможность, — подумала девушка, — я попрошу графа порекомендовать мистера Арчера друзьям. И может, хоть какое-то время ему не придется голодать, и он перестанет опасаться за завтрашний день».

После чая они попробовали исполнить две-три песни, а потом д'Арси Арчер признался — он предпочел бы. чтобы она спела «Горянку», после чего они пошли отдохнуть.

— Я хочу, чтобы вы выступили вечером как можно лучше, — сказал он. — И выглядели как Персефона, спускающаяся в подземное царство теней.

Илука рассмеялась:

— Но это будет вряд ли вежливо по отношению к нашему хозяину. И уж во всяком случае, этот потрясающе красивый дом меньше всего похож на Гадес.

Она говорила весело и не заметила недоброго предчувствия, мелькнувшего в глазах д'Арси Арчера, он как будто боялся за нее, но изо всех сил скрывал свои опасения.

Илука уже лежала в постели и почти спала, когда из гостиной до несся властный голос, обращенный к мистеру Арчеру.

Этот голос ворвался в ее мысли, нарушил их ход, и ей показалось, что все происходит во сне.

Но голос существовал в реальности, и девушка заволновалась, догадавшись: вернулся хозяин, граф, и дает указания мистеру Арчеру относительно их выступления…

Илука слушала и думала: голос именно такой, какой должен быть графа Лэвенхэма, — властный, чет кий, холодный, без сомнения, снисходительный. Именно так обращаются к человеку, стоящему на много ступенек ниже.

Наверное, богатство, успехи на скачках, внимание красивых женщин сделали его ужасно самодовольным.

Илука почувствовала непреодолимую враждебность к графу, хотя никогда прежде не видела этого человека.

Как будто и впрямь она бедная актриса, стремящаяся сделать карьеру и жаждущая заполучить покровителя. И будто она, как и мистер Арчер, молится, чтобы граф одобрил их выступление, ибо это способно изменить ее будущее.

После смерти отца Илука познала бедность, безденежье и понимала любого, оказавшегося в подобном положении.

Она слышала голос мистера Арчера, но не могла разобрать слов. Однако интонации выдавали робость и смирение.