Чтение онлайн

— А ведь он прав. Однако люди все-таки могут опоздать, задержаться по каким-либо причинам, из-за которых не смогли бы прийти вовремя. Поэтому утверждать данное высказывание тоже неверно, но оно достоверно, как-то 50 на 50.

Спустя 35 минут.

— Ну что, мои милые хорошие, смогли написать? — в класс заходит учитель, говоря эти слова и безумно радостно улыбаясь нам.

— Вах-ха-ах, что с вами, учитель? — просил один из парней.

— Мне приказали до конца урока вам ничего не говорить, — опять засветился от счастья Петр Николаевич. — А почему еще ваши работы не на краю стола? — возмутился от, видя, что тетрадь у каждого на парте.

— Ну так мы не ждали вашего быстрого прихода, поэтому немного задержим срок сдачи тетрадей, — ухмыльнулся один из парней, думая, что выиграл это противостояние.

— Ах, ну тогда пишите, у вас еще есть, — ответил тот, отвлекаясь на наручные часы, которые добавляли некий шарм его повседневному костюму, — хм, 10 минут, торопитесь, детишки.

А позже у них опять была дискуссия, которая затянулась на довольно долгий период. Однако я их не слушала уже, ведь нужно было проверить правильность написания и вообще сам текст просмотреть еще раз.

— Я отдам его тогда, когда сама сочту нужным, — убедившись в написании, закрыла тетрадь и сдала учителю.

— Оксана, ты долго. Есть человек, которому ты не можешь просто так написать, поддаться порывам чувств, обязательно нужно было проверить еще раз?

— Да, Петр Николаевич, я его действительно люблю, — ответила ему, улыбаясь очень широкой улыбкой.

— Вах-ха-ха, так вот оно что, — ответил он, немного задумавшись.

— Вы это о чем?

— Придет время узнаешь, только помни, что иногда следует сдержать чувства.

— А я не собираюсь сейчас рассказывать ему о них, когда придет время, когда почувствую, что вот оно, это то время, ради которого и жила.

— Да, ты права, — ответил он, начиная вставать, подошел ко мне и потеребил мои волосы. — Дети, это последний урок на сегодня, завтра приходите на первые два, а потом можете идти домой, — оставляя руку на моей голове, произнес слова, которые мне так хотелось услышать.

— Ура! — хором прокричали они и выбежали из кабинета.

— Эй! Вы куда?! Звонка еще не было, — кричал он им в след.

— Это бесполезно уже, их ничего не остановит.

— Остановит только наш любимый «Цербер».

— Вы имеете в виду ее?

— Ага, она как раз сегодня там, ведь ее смена начинается в это время…

— А обычно в такой час она бывает невероятно крикливой и злой.

— Да, а еще и звонки задерживает, потом начнет на них жаловаться, и мне попадет.

— Не переживайте, я им дала мини-инструкцию, — подмигнув, ответила ему, а затем попрощалась.

— Звонок и правда на 4 минуты отстает…

Стоило мне спуститься вниз, как на первом этаже послушались крики на младшеклассника, которого раньше отпустили, из-за кое-каких проблем в семье. Но та лишь кричала, не давая ни малейшего шанса высказаться мальчишке.

— Как ты смеешь врать мне, нахал! — кричала громко женщина, пытаясь обратить всеобщее внимание других учеников, показывая, что так делать не надо, как бы власть в ее руках. — Ты мне лжешь и смеешь еще что-то предъявлять?

— Но… — хотел сказать мальчишка, но та его снова перебила, повысив тон.

— Никаких «но»! Не смей! — слишком громко ответила та, дабы обратить внимание учителей, которые так или иначе связаны с директором, кабинет которого находится неподалеку от двери, услышать эти вопли не сможет только глухой, ведь по всей школе была тишина, только ее дикие крики раздавались и эхом разносились по всему зданию. — Только и смеете всегда увиливать от вопросов, находя отговорки! Ужасно, куда же катится мир.

Я, не выдержав сего напора, подошла к ним, расталкивая людей, которые преграждали путь, боясь выйти. Идя прямиком между ними, хватая парнишку, что трясся из-за такого гнева, который эта женщина ему передала.

— Стоять! — хватает меня за руку дама, которая кричала на мальчонку. — Как ты смеешь так хватать его? Уводя от разговора?!

— Хах, ну, простите, вы хоть понимаете, что его телефон зазвонил 10 раз, пока вы тут кричали на него? А вдруг его близкий сейчас в критическом состоянии и эти последние минуты решающие не только для него, но и для того человека, что ждет его? — с омерзением посмотрела на нее. — Или же вы не теряли близких? Никогда не испытывали этого? А вдруг у самого мальчонки какая-то болезнь, а данные процедуры, из-за которых он и уходит, могут спасти или продлить его жизнь… Вы никогда не думали о благополучии других, заботитесь только о себе? Эгоистично…

— Да как ты! — начала та, но я ее сразу же остановила.

— Вы не сможете завоевать доверие других, если продолжите так «ругать» их, это вам не школа, где нужно так «разговаривать» с детьми, здесь учатся говорить спокойно, чтобы не передавать плохую энергетику другим. А если вы о записки от учителя, то она у него в руках с самого начала была, но вы не соизволили его даже просто выслушать, а подняли шум на 10 минут. Вся школа слышала только ваш «голос». 10 минут, и он мог бы оказаться там, 10 минут, решили бы все, но вы решили сыграть с ним в карты? Так вот, вы провалили эту игру с самого начала…

— Чт…

— Потому что карты в его руках являются картами победителя, а у вас находится Джокер. Сейчас пройдет ваш суд, в котором все будет против вас…

— Нет, ты не имеешь права так говорить!

— А вы имели? — вздохну, сглотнула слюну, чтобы немного успокоиться, не сказав лишнего. — Подождите.

Я развернулась к ней спиной, отпуская руку мальчишки, которую все это время держала, чтобы успокоить его.

— Эй, оставь эту записку мне и беги, ты и так тут время потерял, — нежно ответила ему я.