Мелодия Миэры

Дорогой читатель!

Мы рады вашему интересу к книге, которая за два года создания очень полюбилась нам самим. Роман рождался в симбиозе двух авторов примерно так: в приступе вдохновения вдруг появлялась очередная часть сюжета, а потом мы ломали голову, как встроить ее в уже имеющуюся конструкцию. Мы пытались понять, какой эта книга хочет быть. То, что получилось, мы относим к жанру философской фантастики.

В романе описывается мир, физические параметры и социальное устройство которого близки земной реальности. Текст покажется кому-то тяжеловатым (нам самим порой так казалось), особенно некоторые главы, и мы намеренно писали его так. Мы с самого начала хотели, чтобы это был устойчивый мирок, удерживающий свою атмосферу (и магнитное поле). Мы заходили внутрь, отключались от других мыслей и превращались в инструмент, который позволял сюжету складываться.

Мы использовали философские и эзотерические идеи, которые живут в ментальном пространстве уже очень давно, авторской мы считаем лишь художественную упаковку их в персонажи и отношения между ними. Подглавы с наиболее нелегким содержанием обозначены как «размышления…» какого-либо героя (больше всех в романе размышляет доктор Дагомар).

Да простят нас земные программисты, но в романе мы позволяем себе вкладывать собственные смыслы в слова «код», «программа» и т. д. Возможно, мы свободно обращаемся и с некоторыми физическими законами, но все же мир романа – несколько иная реальность. Хотя кто знает…

Термины, получающие у нас авторское толкование, приведены в конце книги в глоссарии.

Латинские фразы, используемые нами, – это либо цитаты, либо крылатые выражения. Когда автор высказывания был нам известен, мы указывали его. Может быть, кого-то мы упустили, но уверены, наш читатель сможет сам восполнить эти пробелы. В конце книги есть список латинских фраз по главам.

Нам показалось, что простые и яркие картинки забавно оттенят текст, и наши дорогие иллюстраторы сделали их именно такими. Кстати, они рисовали все исключительно по краткому описанию, совсем не зная сюжета. Мы сочли это признаком того, что дух нашей истории находит способы проникать в умы и с минимумом слов. Наверное, чтобы этот дух окреп, нужно было описывать его на трехстах страницах. Возможно, кому-то достаточно нескольких строк из нашей книги, чтобы понять, что она хочет сказать. Но какие именно это будут строки – решать вам.

Костры были разведены напротив ратуши. На них обвиненные в колдовстве должны были пройти очищение огнем. Восемнадцать женщин, девушек, подростков и даже пятилетняя девочка были привязаны к столбам. У одного из столбов безжизненно висела маленькая фигурка девочки лет двенадцати с опущенной головой в пепельных кудрях. У ее ног лежала ничком вторая фигурка с темной, обгоревшей уже косой. В пламени, прыгавшем по вязанкам хвороста, играла музыкальная шкатулка. И звуки эти были и нежны, и ужасны.

Эрика Дагмар, она же Эдда, и Эмма Дагмар, или просто Дэмма, познакомились в первые месяцы своей жизни. Их семьи, жившие в рядом стоящих домах, были в родственных отношениях. Девочек часто укладывали в одну колыбель, а позже оставляли вдвоем в большой корзине с утяжеленным дном.

Как у всех детей, растущих вместе, у них был свой язык, состоявший сначала из лепета и жестов, а позже из только им понятных слов. И друг друга они называли именами, сложившимися из первых отчетливых звуков, которые удалось произнести.

Насколько важно, чтобы Дэмма всегда была рядом, Эдда поняла, когда в город примчалась откуда-то бешеная собака и принялась носиться по улицам. Дэмма и Эдда как раз прогуливались около дома под присмотром сестер. Грозно тряся огромной головой, собака направилась к девочкам. Старшие сестры застыли в ужасе, а пятилетняя Эдда, которая была чуть постарше, закрыла тогда собой своего маленького друга. Ведь Дэмму никак нельзя было потерять.

Неизвестно откуда появившегося огромного пса с пеной из пасти пристрелил отец Дэммы, а у самой Дэммы тогда так перехватило дыхание, что она захрипела и посинела. И через удушливый туман до нее донесся голос ее Эйди, твердивший:

«Дыши, Дэм, дыши! Возьми мой воздух!».

Дэмма чувствовала теплое дыхание Эдды, старательно дувшей ей в лицо, пока она лежала на руках отца, и способность дышать постепенно возвращалась.

Эдда услышала тогда разговоры взрослых: у Дэммы слабое сердце, это еще в младенчестве говорил ее родителям доктор. Сильный испуг может ее убить. И Эдда решила, что будет присматривать за Дэммой лучше. И еще – не давать Дэмме подолгу впадать в ее странную задумчивость, потому что грустные дети чаще умирают. Так говорили соседи.

И Эдда, и Дэмма были необычными для своего окружения детьми. Родившиеся в семьях крепких, рослых людей, они были маленькими и хрупкими. Матери девочек любили шутить, что если бы не характерные фамильные черты, хотя и сильно смягченные в тонких лицах их дочерей, то можно было бы подумать, что детей подменили.

Некоторые из соседей болтали потихоньку, что последние дети Шульцев и Келеров такие тщедушные оттого, что одна из прапрапрабабок, Дагмар, от которой происходили матери девчонок, путалась в свое время с альвами. Альвы, конечно, все передохли, и туда им и дорога, но то ли их дурная кровь, то ли отзвуки их колдовства все еще нет-нет, да проявятся в злополучных семействах.

Эдда и Дэмма давно знали, что у них есть общая прапрапра…бабушка Дагмар, родом из Дании. Из обрывков всяких кривотолков они поняли также, что Дагмар была особенной. Как обмолвилась прабабушка Грета, ставшая старенькой и чересчур болтливой, Дагмар была как-то связана с дивными существами и что-то знала о древних буквах, которыми прежние боги писали мир.

Конечно, в тот момент прабабушка Грета славно хлебнула эля, но слова ее запали в память. Грета вскоре умерла, а больше никто в обеих семьях не соглашался распространяться об особых способностях прародительницы Дагмар. Более того, за эти расспросы девочек отчитали и запретили впредь начинать этот разговор.