Чтение онлайн

Тон, которым была произнесена эта фраза, и особенно нерешительный в тот момент взгляд Пру надолго запечатлелись в памяти Мегрэ.

В ту субботу свет в его кабинете на набережной Орфевр горел до самого рассвета. В целях предосторожности комиссар посоветовал каждому из любовников взять себе адвоката. Поскольку знакомых адвокатов у них не было, им предложили список, и они выбрали защитников наобум.

Таким образом, все было строго по закону. Адвокат Рене оказался молодым блондином, и она принялась сразу же с ним кокетничать. Адвокат Пру, наоборот, был пожилым человеком, с неумело завязанным галстуком, нечистым нижним бельем, черными ногтями. Говорили, что он целыми днями охотился за клиентами в кулуарах Дворца правосудия.

Десять, двадцать, сто раз Мегрэ задавал одни и те же вопросы, обращаясь то к Рене Планшон, то к Роже Пру, а часто — и к обоим сразу.

На первых допросах, когда обвиняемые сидели друг против друга, они как бы консультировались между собой взглядами. Затем какое-то время их допрашивали раздельно и вновь вместе, и тогда во взглядах у них появилось взаимное недоверие.

Увидев их в первый раз, Мегрэ невольно залюбовался ими и сравнил с парой хищников. Теперь же пары как таковой не существовало. Остались одни лишь хищники, действовавшие каждый сам по себе, и чувствовалось, что при малейшей возможности они были готовы разорвать друг друга.

— Кто нанес удар вашему мужу?

— Не могу сказать. Да и был ли вообще этот удар? Я ушла в спальню до того, как он ушел…

— Но вы же мне говорили…

— Я уже забыла, что говорила… Своими вопросами вы меня совсем запутали…

— Вы знали, что три миллиона находились в комнате вашей дочери?

— Нет.

— Вы слышали, как ваш любовник отодвигал мебель, поднимал линолеум, отрывал планку паркета на полу?

— Меня часто не бывает дома… Повторяю, что ничего не знаю… Можете сколько угодно задавать вопросы, я ничего другого вам не скажу…

— А вы слышали, как грузовик выезжал из двора в ночь с понедельника на вторник?

— Нет.

— Однако ваши соседи это слышали.

— Мне на них наплевать.

Мегрэ сказал неправду, прибегнув к грубой ловушке. Консьержка из соседнего дома ничего не слышала. Правда, ее привратницкая находилась в противоположной стороне двора. Опрос жильцов этого дома тоже ничего не дал.

Что касается Пру, то он упрямо повторял свои показания, которые он дал на первом допросе в полицейском управлении.

— Я уже лег спать, когда он вернулся домой… Рене поднялась с постели и пошла в столовую… Я слышал, как они долго о чем-то говорили… Потом раздались шаги на втором этаже…

— А у дверей вы не подслушивали?

— Если я вам уже это говорил, то, значит, так и было…

— Вы слышали, что происходило за дверью?

— Не очень отчетливо…

— Вы могли слышать, как ваша любовница наносила удар Планшону?

— Я снова лег в кровать и сразу же заснул.

— До ухода вашего бывшего хозяина?

— Точно не помню.

— Вы слышали, как закрылись ворота во дворе?

— Я ничего не слышал…

Адвокаты поддерживали позицию каждого из своих клиентов. В пять часов утра Пру и его любовницу, каждого по отдельности, отвели в тюрьму полицейского управления. А Мегрэ возвратился домой, и ему удалось поспать всего лишь один час. Проснувшись, он выпил пять чашек крепкого черного кофе, прежде чем снова направиться в слишком помпезные, как он считал, кабинеты прокуратуры. На этот раз, хотя и было воскресенье, комиссара принял сам генеральный прокурор, и разговор между ними длился почти два часа.

— Тело до сих пор не нашли?

— Нет.

— Следы крови в доме или грузовике обнаружены?

— Пока нет.

Из-за отсутствия трупа нельзя было предъявить паре любовников обвинение в убийстве. Уликами являлись лишь денежные купюры, которые, если верить акту продажи мастерской, принадлежали Планшону и никоим образом не должны были находиться в тайнике в полу комнаты Изабеллы.

Дочь Планшона отправили в детский приют.

У Мегрэ еще было право допросить обвиняемых в понедельник утром, после чего дело взял в свои руки судебный следователь. Комиссару ничего не оставалось, как смириться с этой новой процедурой расследования.

Может, следователю повезет больше, чем ему? Тот его ни о чем не информировал, и Мегрэ не знал, как идет расследование.

Лишь через неделю из Сены, в районе плотины Сюрнес, выловили какое-то тело. Его опознало около дюжины человек, и в первую очередь владельцы баров на Монмартре, куда каждый вечер заходил Планшон, а также его признала девица, называвшая себя Сильвией.

Пру и Рене Планшон, раздельно доставленные на опознание почти разложившегося уже трупа, не проронили ни слова.

По заключению судебного медика, Планшон был убит несколькими ударами, нанесенными в голову каким-то тяжелым предметом, завернутым в материю.

Видимо, после убийства тело засунули в мешок и завязали. Между экспертами разгорелся жаркий спор относительно этого мешка и веревки. В пристройке, расположенной в глубине двора, нашли такие же мешки и похожую веревку, которой крепили малярные лестницы. По мнению некоторых специалистов, мешок и веревка, извлеченные из Сены, содержали те же компоненты.

Все это Мегрэ узнал только через несколько месяцев. Весной зацвели каштаны. Прохожие прогуливались в легжой одежде. Поступило известие, что полиция арестовала одного молодого англичанина, обвинив его в кражах драгоценностей, совершенных в роскошных отелях на Елисейских полях. Интерпол задержал вора в Австралии, в то время как отдельные, уже без оправы, драгоценные камни были обнаружены в Италии.

Дело Планшона попало в суд незадолго до начала отпускного периода, и Мегрэ вместе со знакомыми и незнакомыми ему свидетелями был вызван в зал ожидания.

Когда наступила его очередь предстать перед судом, он, едва лишь взглянув на подсудимых, понял, что любовная страсть Рене Планшона и Роже Пру превратилась во взаимную ненависть.

Каждый из двоих стремился выгородить себя, взвалить всю вину на другого. Они обменивались злобными взглядами.

— Вы клянетесь говорить правду, только правду и одну только правду?..