Чтение онлайн

Он с таким видом потряс перед Кириллом вторым комбинезоном, словно тот должен был прямо со стола прыгнуть в него с ликующим воплем.

Кирилл опустил взгляд на грудь, поспешно поднял глаза. Скопище багровых рубцов, вздутые вены, выжженная кожа на животе, словно там бились лбами танковые армии с применением авиации.

— Рассосется, — пояснил Кравченко с сочувствием. — Влезайте, влезайте! У меня шрамов больше, хотя вам в это сейчас трудно поверить. Ничего, жив.

Он помог слезть со стола, начал поспешно запихивать Кирилла в комбинезон. Ткань плотно обжимала тело, как противотромбофлебитные чулки. Кирилл с трудом высунул лицо через эластичную дыру, чувствуя себя выглядывающим из продырявленной камеры футбольного мяча.

Комбинезоны, похоже, делали для детсадовцев. Кирилл сейчас не отбился бы и от тли, и Кравченко без помех расправил на нем комбинезон, натянул резиновые рукава с перчатками.

Потом перед ним поплыло. Когда очнулся, на губах был холод и горький привкус. Он сидел на грубо сколоченном стуле. Блестящие глаза Кравченко смотрели из клубящегося тумана.

— Пройдет, — донесся из тумана успокаивающий голос. — Все такое прошли! Первым было куда хуже. Я знаю, первым из постоянных был я... Пришлось самому себе делать некоторые корректирующие операции.

Кирилл содрогнулся. Среди хирургов пошла мода удалять себе аппендиксы и желчные пузыри собственными руками, но здесь речь шла уже не об аппендиксе...

— А если бы... — проговорил Кирилл дрогнувшим голосом.

— Мне ассистировали Немировский и Фетисова, — отмахнулся Кравченко.

— Они могут оперировать? — удивился Кирилл.

Это не обязательно. Могут подавать ножи, зажимы. Фетисова стояла со шприцем наготове, на случай, если я благородно сомлею при виде крови, а Немировский подавал ножи и комментировал... Не знаю, сумел бы, говорю честно, если бы не его милые комментарии, советы. Вам бы его послушать!

— Спасибо, не надо. Комбинезон, чтобы не засохнуть на солнце?

— И вообще на воздухе. Какая у нас дворянская шкура, лучше нас знаете. А в нем микробы не проберутся, водонепроницаем, бритва не возьмет, гарпуном не пробить... Правда, здешние букашечки в любом комбинезоне переломают кости, так что в жвалы не надо. Да, ткань пропитана сильнейшими инсектицидами. Любой хищный жук, схвативший вас, тут же задерет лапы кверху!

— Это неплохо, — сказал Кирилл с сомнением.

— К сожалению, ткань небезопасна и для человека. Если поцарапаетесь, старайтесь не коснуться.

— О, господи!

Кравченко сокрушенно развел руками, но глаза его смеялись:

— Только начинаем! Без ошибок у нас ничего не делается. Я как врач первым встречаю новичков, так что давайте сразу покажу средства выживания. Я чувствую себя не столько врачом, сколько инструктором зеленых — или голубых? — беретов.

За его спиной стена была в ярко-красных и оранжевых баллонах, острых баграх, гарпунных ружьях, странных пистолетах с широкими стволами.

— Подводной охотой не увлекаетесь? — поинтересовался Кравченко. — В снаряжение входит гарпунное ружье. Не для охоты, для выволакивания себя из-под обвалов, липучки, паутины, капли росы... Ясно? Стреляете, гарпун цепляется, потом тянете за линь. Только не рыбу, а себя.

— Толково, — одобрил Кирилл.

Кравченко усмехнулся уголками губ:

— Были привлечены лучшие специалисты по вооружению. Такого напредлагали! Выбирали, что попроще... Вы только поосторожнее с баллончиками. Не опробованы в серии, некоторые взрывались. Это было зрелище!

Он восхищенно покрутил головой. Кирилл пугливо смотрел на гарпунное ружье: не любил технику вообще, а НТР в особенности. Проще было бы на старой резиновой тяге!

— А вот набор аэрозолей, — говорил между тем Кравченко, в глазах его появился нехороший блеск.

— А чем опасны они? — спросил Кирилл подозрительно.

Кравченко сказал победно:

— Многих хищников отпугивают на все сто процентов!

— Наконец хоть что-то...

— ...зато других хищников, — закончил Кравченко сладеньким голосом, — почему-то привлекают со всех окрестностей. Похоже, даже из-за границ Полигона летят, ползут, скачут, пресмыкаются... Такое может быть?

— Бабочки чуют друг друга за километры, — ответил Кирилл. — Знаете что, я человек сугубо штатский. Даже в армии не служил. Пусть пока оружие отдохнет от меня.

Он был так слаб, когда решился двинуться вдоль стены, его даже не бросало к потолку или к стенам, как в первые минуты два года назад.

— Где остальные? — спросил он, борясь с головокружением.

— Работают, — ответил Кравченко с удовольствием. Лицо его порозовело. — Здесь столько работы! Все боятся минуту потерять, спят по три-четыре часа. Могут в зубы дать, если оторвешь от работы.

— Меня больше не интересуют Немировский и Фетисова. Уж их-то отрывать можно!

— Не скажите. У них собственные увлечения, — ответил Кравченко глухо. — Подождите до вечера. Перед сном люди соберутся в кают-компании. Такое правило! Я должен обследовать всех. Хоть бегло, но обязательно... А утром Мазохин, наш начальник станции, даст вам работу. Сегодня отдыхайте, набирайтесь сил.

Уже утром на работу, подумал Кирилл со смешанным чувством. Здесь не до отдыха. Впрочем, Кравченко — врач, ему виднее. Хороший вроде бы человек. Только глаза отводит... Кстати, что-то фамилия знакомая. Не тот ли, которого Дмитрий костерил два года назад? С лифтом запоздали, санобработку задумали не вовремя...

— Немировский и Фетисова тоже придут? — спросил Кирилл с подозрением.

Кравченко помолчал, глаза его шарили по стенам с оружием. Когда молчать стало уже нельзя, он ответил глухим голосом, все так же изучая стену:

— Будем на это надеяться. В старину сказали бы, будем за это молиться.

Кирилл насторожился, слабость на миг отступила:

— Что-то стряслось?

Кравченко был хорошим хирургом, но, по-видимому, не годился ни в шпионы, ни в дипломаты, ни в Климаксовы. Он краснел, мялся, наконец ответил несчастным голосом:

— Они ушли как обычно, с восходом солнца. Кормимся на их счет, другие станцию не покидают. Да, приказ Мазохина. Немировский вернулся часа через три. Узнав, что Фетисовой еще нет, побелел, ринулся обратно... Миновало уже двенадцать часов. Мазохин готовится объявить всеобщую тревогу. Ничего не даст, конечно. Кто исчезнет, уже не возвращается... Если же пропали испытатели, нам ли их найти? Конечно, искать выйдем. Иначе как будем смотреть друг другу в глаза?