Чтение онлайн

В 2008 Гарольд Отт из Центральной больницы Массачусетса и Дорис Тейлор из Университета Миннесоты впервые успешно вырастили в лабораторных условиях бьющееся сердце крысы. Будучи врачами, они оба часто сталкивались с пациентами, которым нужна была трансплантация, многие умирали, так и не дождавшись донорского органа. Именно желание помочь больным привело их, как и Паоло, в лабораторию. Они начали с того, что стали при помощи детергентов очищать от клеток сердца крыс, при этом сохраняя, согласно научной терминологии, внеклеточный матрикс, представляющий собой белую, почти прозрачную, сердцевидную структуру, состоящую из соединительных белков. Отт и Тейлор использовали этот матрикс в качестве каркаса. Они засеяли его стволовыми клетками новорожденных крыс и инкубировали в биореакторе. Через восемь дней мышцы недавно сформированного сердца начали сокращаться.

– Это были неритмичные сокращения, и конечно, такому сердцу еще далеко до полноценного органа, а, возможно, в конце концов выяснится, что такой путь ведет в тупик, -продолжал объяснять Паоло.
– Мы намереваемся это выяснить: прежде всего усовершенствуем способ обескленивания так, чтобы каркас был более прочным и сохранил свои биомеханические свойства. Попробуем разные типы клеток для засеивания, и, наконец, попытаемся проделать все это на модели крупных животных, приматах. Мы сможем сделать это впервые в мире - здесь, в Краснодаре, в вашем университете.

В комнате стояла тишина, на лицах сидящих за столом не отразилось никаких эмоций, только ректор смотрел с некоторым недоверием, потом заулыбался:

– Ну, мы согласны и на десятую часть того, что вы только что описали.
– И продолжал уже серьезно: - Что для всего этого нужно?

Маккиарини, явно рассчитывавшему на более сильный эффект от своего выступления, удалось скрыть разочарование:

– Во-первых, помещение. Я принес план подобной лаборатории, которую только что построили во Флоренции.
– Он положил его на стол, и ректор подозвал секретаря и тихо дал указание: «Позовите Юрия Федоровича».

– Затем нужны люди, которые имеют соответствующее образование и навыки в молекулярной и клеточной биологии. Со знанием английского, - добавил он многозначительно, поскольку среди присутствующих никто на английском не говорил.
– Располагает ли университет такими возможностями?

– Нет, - твердо ответил ректор, - но мы можем их обеспечить, с вашей помощью, конечно. Если выиграем грант.

В этот момент вошел человек, который оказался Юрием Федоровичем, проректором по административно-хозяйственной части. Маккиарини попытались объяснить его должность. Пытаясь вникнуть, он в конце концов махнул рукой:

– Я понял - архитектор.

Так это прозвище закрепилось за Юрием Федоровичем на многие годы.

– Сколько времени вам понадобится, чтобы построить такое помещение?
– спросил его Паоло.

– Полгода, - уверенно ответил тот

Паоло явно расстроился:

– Простите, но мы ведь говорим серьезно. Во Флоренции на это ушло три года.

– Так то во Флоренции... Готов поспорить, что вы гораздо дольше будете оборудование закупать, и мои комнаты будут пустовать.

Они ударили по рукам и пошли осматривать помещения, которые могли быть пригодны для создания лаборатории. Это было в другом корпусе: голый кирпич, без перегородок, в общем, - совсем ничего.

– Это, пожалуй, подойдет, - сказал Паоло, и они с «архитектором» еще долго что-то вымеряли, рисовали, потом договорились, что Юрий Федорович должен поехать во Флоренцию, в клинику Карреджи, чтобы посмотреть, как там устроена лаборатория. Прощаясь, снова ударили по рукам:

– Шесть месяцев!

Дело оставалось за малым - выиграть грант в 150 миллионов, Пару лет спустя кто-то из сотрудников, вспоминая ту первую встречу, признался, что ее участники ни на секунду не верили, что все это возможно. Не поверили и в рассказ Маккиарини об экспериментах с сердцем, не верили и в то, что есть хоть какой-то шанс получить грант. Они ломали голову, зачем этот человек вообще очутился здесь. А некоторые и вовсе ни о чем не думали: раз ректор позвал, значит зачем-то это было надо, и спокойно разошлись по своим кабинетам.

3

Очередь людей с пухлыми папками и даже коробками, выстроившаяся в последний день подачи заявок на мегагрант у бокового входа в Миннауки, растянулась на весь Брюсов переулок. Принимающий немного успокоил:

– Еще два дня назад никого не было, все дотянули до последнего.

И даже не до последнего дня, а часа: сдавая нашу коробку, мы получили талончик, подтверждающий, что документы приняты в 9.50, а окошко закрывалось в 12.00. И это, как говорят, была большая победа. Мы были в состоянии эйфории уже от того, что смогли и успели подготовить все документы, и в тот момент даже результат не был так важен. «Мы сделали это!». А ведь три недели назад, покидая медуниверситет, мы так же, как и сотрудники в кабинете ректора, не верили, что успеем.

Тогда, приехав из Краснодара в Москву, мы собрались в офисе фонда и подвели итог: помещения нет, никакого оборудования нет, нет ни одного человека, который мог хотя бы понять Паоло, не говоря о том, чтобы помочь. И не только с научной точки зрения, но даже понять, что он говорит! Маккиарини, однако, нас удивил, сказав, что подавать заявку все равно надо:

– Клиника вытянет все, а исследователей мы подготовим. Помещение? Архитектор же обещал, что на это уйдет всего шесть месяцев!

Постепенно сложилась схема проекта, которая неожиданно оказалась выигрышной и конкурентоспособной. Научный план делился на две части: исследовательскую в университетской лаборатории, где сначала на крысах, а потом на приматах должны быть отработаны подходы к созданию сердца, легкого, диафрагмы, - органов, находящихся в грудной клетке; и клиническую, в краевой больнице, где предполагалось делать тяжелым больным трансплантации трахеи, созданной на основе искусственного каркаса. Именно этот момент Маккиарини оговорил в плане особо: каркас должен быть искусственным, полимерным, засеянным собственными клетками пациентов.

В клинике было помещение, которое довольно быстро можно было оборудовать под лабораторию для подготовки трансплантата. И решено было начать - Владимир Алексеевич Порханов не стал ждать результатов конкурса и отдал соответствующие распоряжения. Он же представил двух молодых сотрудниц, которым предстояло засеивать каркас клетками пациента, наблюдать за его «созреванием» в биореакторе, проводить все необходимые тесты, и наконец, доставлять его в нужный момент в операционную. Надо было всему учиться, и предполагалось, что одна из сотрудниц, Ирина Гилевич, сразу же после объявления результатов (ожидалось в сентябре) отправится на два месяца на стажировку в Каролинский институт.