Медвежатник
Шрифт:
– И что это будет? Люди в белых халатах? – нагло заявил Егорыч, – Ты, Жорик, как тебя ни наряди, ничего из себя не представляешь. Стыдись! Тебе люди жизни доверяют, сердца, а ты брюшко отрастил. Ты великий человек, когда пациент под наркозом. Но когда больной очнется, он же захочет увидеть прекрасное. И этот белый пиджак должен пробуждать силы, обтягивать хищные, как у акулы, ребра, являть напор, азарт, человеческую мощь. А на тебе он просто безыдейная тряпка!
Натаныч обиделся тогда не на шутку.
– Ты считаешь, что бездельники украшают жизнь? А люди труда?! Как я?! Мавр сделал свое дело, мавр может уходить! Или как тенор?! «Тем и сладок, что исчезает навек в кулисах»?! А на большой сцене ты в белом джинсовом костюме?!
Натаныч хлопнул дверью. Вышло нехорошо. И костюм от них обоих уже невозможно было подарить Михеичу. Так он и остался в шкафу Егорыча. А тут бац! Свадьба. И костюм Михеичу в самый раз. В смысле к случаю.
Мишка поглаживал свой пакетик.
– Если честно, мне понравилась зеленоглазая ЛаРе. Может, она в душе поэт и есть. Как она все почувствовала сразу. Проникла в мою сущность, поняла, что я вождь.
Коля опешил, а Димка хмыкнул. Он присутствовал, когда Егорыч передал Дедушке слова ЛаРе. Она сказала: «Мальчики, вы все еще пребываете в детстве, вами по–прежнему управляет кто–то всесильный и неведомый из Страны плюшевых медведей». Мишка принял все это на свой счет. Всесильный и неведомый. Вождь!
– Все, – сказал Коля, – Больше про наряды и прочую белиберду писать не буду. Споры из–за пиджаков выглядят мелко.
– Старик, ты Чехова уважаешь?
Коля вздрогнул от вопроса Димки. Он не был близко знаком с этим писателем.
– «Остров Сахалин», «Палата номер шесть», «Чайка», масштабный писатель, – продолжал Димка. Он картинно расположился в дверях, выставив вперед ногу в новом замшевом ботиночке, – Так вот этот самый Чехов утверждал, что в человеке все должно быть прекрасно. И то, и се.
– И одежда? – с надеждой спросил Мишка.
– И одежда, – кивнул Димка.
Коля посмотрел на новые Димкины ботинки и задвинул свои ноги в нечищеных кроссовках.
– Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей, – Димка повертел своими холеными руками математика перед носами Коли и Мишки, те поджали лапы.
«Ну, ну», – подумал Мишка, – «Я не спущу обиды этому поэту. Тоже мне Пушкин нашелся». Словом, затаил Мишка плюшевую обиду.
Глава 3
– Следующий пункт, – сказал Дедушка суровым тоном и для солидности надел очки, почему–то солнечные, потому что обычные не носит. – Подружки невесты.
Все наклонились к листку с Дедушкиной формулой и признали, что без подружек нельзя.
– Но у Оли нет подружек! – сказал Михеич. – Откуда им взяться в собесе? Коллеги друг друга не видят, они всегда на задании, а подопечные …
– Выздоравливают, как мухи. Ищи, свищи, У них своя судьба, – вставил слово Натаныч.
Все затихли. Что же делать?
– И черт с ними, подружками! – вставил слово Егорыч. – Я могу быть дружком невесты.
Михеич запылал от ярости, но слов не нашел. А Натаныч ринулся на Егорыча.
– Ты, Леша, ходячая двусмысленность. Но сейчас твои колкости и шутки неуместны. Какой из тебя друг? Даже маленький?! Ты весь состоишь из сослагательного наклонения. Ты из той категории … Категории английских времен. Будущее в прошедшем. А по–настоящему, в реальности – будущий герой, который не сбылся.
Егорыч прыгнул на Натаныча, удар перехватил Михеич. Возникла бы потасовка, но Дедушка стукнул солнечными очками по столу.
– Стоп! – сказал он спокойно. – Драка совершенно не к месту. Я согласен по правилам – какая свадьба без драки?! Но в системе нашей теоремы она в конце доказательств. Сначала праздник, потом драка и возникновение участкового Опасюка с сумкой на тележке.
Все успокоились и признали правоту Дедушки, только Мишка спросил:
– В кино я видел участковых на мотоцикле с прицепом, в фуражке и с кобурой. Что же это за участковый с сумкой на колесиках?
Димка тут же объяснил, что Опасюку выдали такую форму. В нашем дачном поселке ничего не происходит. К чему пистолет? Что с ним делать? Разве что потерять. Свистка достаточно. С мотоциклом только позориться. Какой мотоцикл сравнится с мотоциклами дедушкиной компании. А вот прицеп участковому нужен. Сумка с колесиками годится. Опасюк появляется в конце праздника и собирает в эту сумку гостинцы домой.
– Хоть свисток по форме, как в кино, – успокоился Мишка.
– А как же быть с подружками для Оли? – нервничал Михеич.
– Сделаем из подручного материала, – кивнул Натаныч в сторону детей.
– Ой, – подумал Мишка, – Если он про Ссся, то это, конечно, резонно, тетя Оля с ней подружилась. Но как ее выпустить на мороз? И вдруг она в толпе потеряется…
– Ой, – хором подумали Коля и Димка. – Только не это. Они не будут переодеваться в девчонок.
Их страхи оказались пустыми. Натаныч открыл перед ними двери веранды и отправил на мороз. Им было велено лепить снежных баб.
Валять снеговиков умеет каждый дурак. Я бы не стал тратить время, чтобы описывать эти дела. Но МишМиш сказал:
– Напиши. Людям пригодится.
Думаете, подружками невесты стали уродливые снеговики с метлами и ведрами на головах? Нет. Никакой метлы не было. Никаких намеков. Что это за стихи «Ведьму замуж выдают»?! И про ведра забыть немедленно. Откуда столько ведер на даче!
Сначала мы быстро наваяли снежных баб. А потом стали делать, как обычно у Дедушки на даче, матрешек, ледяных дев. Мы разводили гуашь в горячей воде и поливали снеговиков. Вода застывала узорами. Дедушка с друзьями покуривали на веранде и мучили нас советами: