Медиум
Шрифт:
– А куда мы, собственно, собрались? – пробормотал Вадим, выбираясь из оцепенения.
– Навстречу новым приключениям, – оптимистично отозвался Фельдман, – Пошли. Держу пари, Гюнтер готов на все, чтобы побыстрее отсюда убраться…
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Ночь свалилась в бездонную яму жизни. Вадим очнулся в немыслимой позе: под ногами сумка, голова вдавилась в спинку сиденья, тело беспощадно скручено вдоль оси позвоночника. Машина стояла. Рассветная мгла растекалась по салону. Он сделал попытку посмотреть на часы, вскрикнул от боли в затекшей руке.
– Начало седьмого, – простонала бесформенная клякса, расплывшаяся по сиденью напротив, – Вставайте, полковник. У вас беспробудный сон невинного ребенка.
– Где мы, Павел? – прохрипел Вадим.
– Пока еще на этом свете, – хмыкнул Фельдман, – Мы проделали за ночь без малого три сотни верст. У нас завелся ангел-хранитель: ни одной атаки со стороны дорожной полиции. Хотя с другой стороны, – рассуждал Павел, – Это наше затертое… ювелирное изделие вряд ли разбирается в марках окутанных мраком автомобилей, а также с легкостью читает их номера. Не станет Полина Юрьевна нам пакостить, мы хорошенько ее пристыдили.
– А если она передумает идти в полицию?
– Мы делали остановку в Ледене, не помнишь? – удивился Павел, – Впрочем, ты уже храпел. Гюнтер связался с шапочными знакомыми из уголовной полиции, прибыл гонец, ему отдали диктофон…
– Выходит, ты не блефовал?
– Странная мысль. И кто из нас после этого блондинка? Самый настоящий диктофон. Рядовой атрибут современного человека. А теперь у меня нет атрибута. Зато появилась химерическая надежда, что полиция не станет упорствовать в наших поисках. Разве что захочет нас узреть в качестве важных свидетелей.
– Мы стоим?
– Гюнтер вышел по нужде. Отольет – вернется. Надеюсь.
– Да где же мы, черт возьми?!
– Семьдесят километров к югу от Берлина, – Павел заразительно зевнул, – Район Аккерхау. Недавно проехали знак, извещающий, что впереди деревня Зандерс…
Сердце бешено застучало. Вадим поднялся, треща онемевшими членами. Машина стояла на обочине двухполосной дороги с жирной разделительной полосой. На этом приметы цивилизации обрывались. Плавал густой молочный туман, опутывая ветви поджимающих обочины кустов. Вверху он делался разреженным, и за кустами проступали контуры высокого леса. Деревья стояли густо, рваными уступами, создавая какой-то сложносочиненный ландшафт. Дождя как будто не было, но из открытой водительской двери тянуло сыростью. Желание дышать свежим воздухом пропало.
– Гутен морген, – добродушно прогудел здоровяк Гюнтер, забираясь на свое место, – Хочу обрадовать тебя, Павел. Мои услуги дорожают еще на семьдесят евро: я сбил ботинок о какой-то пень. Тут такой непредсказуемый лес…
– Восхитительно, – умилился Павел, – В округе ни одной живой души, а Гюнтер поперся в чащу, чтобы справить малую нужду. Обочины мало. Только не говори, что ты искал в лесу табличку с надписью «Мужской туалет». Признайся, спрашивал у лешего дорогу?
– Не знаю, кто такой леший, – гудел Гюнтер, запуская мотор, – Но дорогу мы спросим на автозаправочной станции. Перед каждой деревней обязательно должна быть заправочная станция…
Микроавтобус, как-то подозрительно похрамывая, катил по идеально ровной, пустынной дороге. Местечко выглядело уныло. Туман не думал расползаться, но на отдельных участках он висел клочьями, позволяя рассмотреть детали ландшафта. Дорога уходила в низину. Вдоль обочин потянулись кривые осинники, в салоне, помимо запаха бензина, стало ощущаться что-то гнилостное, болотистое. Проехали развилку (влево пошла грунтовка на некий Смальт). Внезапно дорога вырвалась из плена древовидных, потянулась равнина. Отдельные околки, заборы, за которыми виднелись мутные одноэтажные строения, проехали мост, обозначилась еще одна развилка, вновь сгустились деревья…
Автозаправочная станция располагалась на небольшом пригорке. Окутанные туманом колонки, спящий зачехленный грузовичок. Заправляла машину сонная женщина в синем комбинезоне – из тех, которым незачем коня на скаку останавливать (кони сами перед ними на дыбы встают). Гюнтер вышел из машины пообщаться с прекрасным полом – и пропал с концами. Выходить из машины по-прежнему не хотелось. Фельдман настороженно озирал пустую трассу. Туман, похоже, собирался рассеяться. Но вряд ли антураж станет жизнерадостнее. Тучи плыли плотными рядами, порывами налетал ветер, ероша траву и кустарники. Большого холода не ощущалось, но дискомфорт присутствовал.
– Затылок чешется, – пожаловался Павел, – Не могу избавиться от ощущения, что по следу идут. Но хвоста за нами точно нет. К тому же, ночью мы хорошо оторвались…
– Чтобы ликвидировать отставание, достаточно изменить направление, – напомнил Вадим.
Фельдман посмотрел на него как-то странно, задумался. Вскоре вернулся Гюнтер.
– Какая милая фрау, – без тени иронии заявил он, – Зандерс начинается за ближайшей возвышенностью. Деревня со Второй мировой войны крупнее не стала. Население – сотни полторы. Гостиницы нет. Но можно остановиться у благодушной фрау Мюллер. В шесть вечера она сдаст смену на бензоколонке и вернется домой. Говорит, что не замужем… – Гюнтер сделал какое-то странное лицо.
– Он серьезно? – шепнул Вадим.
– Немцы – народ серьезный, – шепотом отозвался Фельдман, – А что ты хочешь? Немок трудно упрекнуть в неземной красоте, их мужчины и не знают, что есть другие. Несчастная вырождающаяся нация, для них наша Ксюша Собчак – эталон божественной красоты…
– Держите, – Гюнтер швырнул на корму увесистый пакет, – Еще шестнадцать евро.
– Фаст-фуд? – заподозрил каверзу Павел, – Спасибо, приятель, мы лучше лапу пососем.
– Баранина на косточках, – добродушно гоготнул Гюнтер, – У фрау Мюллер осталось с ужина. Она брала с расчетом на напарницу, а у той вскрылся чирей, и она осталась дома. Держите, не бойтесь, там еще немного хлеба и французская минеральная вода…
На возвышенности перед деревней они выбрались из машины, стояли на краю обочины, курили. Ползучая сырость забиралась под воротник. Местность именно такая, какой представлял ее во снах и видениях Вадим. Хмурая, безрадостная пастораль. Протяженная покатая котловина, окруженная лесами. За дорогой начинались непроходимые кустарники в человеческий рост. И там, очевидно, не все ладно: из кустарника тянуло болотистой аммиачной затхлостью. В серой дымке проступали возвышенности, покрытые лесами, прямо по курсу виднелись черепичные крыши двух– и одноэтажных строений. Они казались какими-то не настоящими, эфемерными, призрачными. Метрах в трехстах от петляющей асфальтовой дороги убегала в деревню узкая грунтовка – явно не пользующаяся популярностью у водителей.