Чтение онлайн

–  Бумагу.

–  Уф!.. У меня нет бумаги! - коротко ответила госпожа Деляну, закрывая свой бювар.

–  Значит, можно не писать?

–  Как это?.. Ступай сейчас же к папе и скажи ему, чтобы он дал тебе бумаги... сколько тебе надо!

–  Мама, я не могу открыть дверь!

В сердцах бросив книгу на бюро, так, что помялись страницы, госпожа Деляну распахнула дверь перед ее величеством Царицей Баловницей.

–  Папа, мама послала меня к тебе за бумагой.

–  Для чего, девочка моя? - спросил господин Деляну, складывая газету.

–  Меня наказали, папа! Разве ты не знаешь?

Поставив чернильницу на стол, Ольгуца заботливо сняла пепел с папиросы, положила на ладонь и дунула в сторону виноградника.

–  Пойдем ко мне в кабинет, Ольгуца, я тебе дам бумагу.

–  И транспарант, папа.

–  И транспарант.

Ольгуца протянула руку к хрустальной чернильнице.

–  Подожди, я отнесу ее, - галантно предложил господин Деляну.

–  Merci, папа.

Ольгуца сунула газету под мышку и с величайшей готовностью отправилась следом за господином Деляну.

Дубовый письменный стол был похож на своего хозяина: завален книгами по юриспруденции и набит лакомствами для детей.

–  Вот, Ольгуца, это от мамы...

И он протянул ей стопку белой бумаги и транспарант в чернильных пятнах.

–  А это от меня, угощайся...

Он протянул коробку с ярко-зелеными мятными конфетами.

–  ...И обещай, что будешь слушаться маму и не будешь ее огорчать.

–  А если я права, папа! - сказала Ольгуца, грызя конфету.

–  Полно, Ольгуца... Когда бывает права мама, ты не можешь быть права.

–  Почему ты смеешься, папа? - спросила Ольгуца.

–  У меня мелькнула одна мысль!..

–  А я знаю, какая!

–  Ольгуца, пусть взрослые знают... А ты себе играй!.. Вернее, иди и пиши то, что тебе велела мама...

–  Папа, ты на меня сердишься?

–  Нет! За что?

–  Значит, я была права. Merci, папа!

* * *

Дэнуц вошел в сад, крепко сжимая руку Моники, - так грозный муж ведет домой свою неверную жену. Моника послушно шла за ним, глядя в небо... Вечерняя заря была красная, точно опрокинувшаяся на небе корзина черешен.

Дэнуц знал, что он должен отомстить, но не знал, с чего начать. Гнев у него мало-помалу проходил. И это-то его и возмущало!

–  Почему ты идешь так медленно? Ты что, не можешь идти быстрее? прикрикнул он на Монику, ускоряя шаг.

Моника пошла быстрее. Они почти бежали, словно на них вот-вот должен был хлынуть проливной дождь, а зонта у них не было.

–  Куда мы идем, Дэнуц?

–  Не твое дело!

"Сердится, бедняжка!" - посочувствовала ему Моника.

–  Знаешь что? Побежали наперегонки, Дэнуц?

–  Нет.

–  Ну, тогда сядем на траву.

–  Нет.

–  Ну, как хочешь!

–  Я так хочу!

–  Ты сердишься на меня, Дэнуц?

–  ...

–  Почему ты мне не отвечаешь?

–  ...

–  Ты не хочешь со мной разговаривать?

–  Нет.

–  Тогда я уйду.

–  Постой.

–  Даже если я не хочу?

–  Да.

–  Как? Ты меня не пустишь?

–  Не пущу.

–  Дэнуц, что это значит?

–  Ничего!

–  Ты плохо воспитан!

–  Ага, ты меня оскорбляешь?.. Ну, погоди, я тебе задам!

Резким движением он схватил ее за косы и дернул. Моника сжала зубы; глаза ее под насупленными бровями потемнели...

–  Ты хочешь меня побить? - задыхаясь, спросила она.

–  Да! - буркнул Дэнуц, не зная, как поступить с человеком, который разговаривает вместо того, чтобы драться и кричать.

И он еще раз неловко дернул ее за косы... И, не успев понять, почему косы вдруг выскользнули у него из рук, он почувствовал боль в пальце...

–  Ой!

Моника отпустила его палец.

–  Кусаешься? - грозя кулаками, спросил Дэнуц.

–  И царапаюсь.

Взгляд Моники и ее поднятые руки заставили его отступить. Совсем другая Моника стояла перед ним, защищая прежнюю.

–  Я с девчонками не дерусь!.. Иди домой и скажи, что я тебя побил, сказал он с вызовом. Он был очень бледен.

–  А я не ябедничаю... как ты наябедничал на Ольгуцу. И я еще тебя пожалела, вместо того чтобы встать на ее защиту... Поделом мне! - всхлипнула Моника, вытирая рукавом глаза.

–  ...Ты обиделась? - в растерянности спросил Дэнуц, видя, что она плачет.

–  Не разговаривай со мной.

Дэнуц долго глядел на светлые косы, которые вздрагивали на спине у Моники... Потом он потерял ее из виду.

"Лучше бы поиграли в лошадки, - вздохнул он, понимая, какими прекрасными вожжами могли быть косы Моники и как трудно ему теперь будет вновь завладеть ими. - До чего же я был глуп..."

Вдруг он опять почувствовал боль в пальце: Моникины зубки оставили болезненный след.

"...И я не побил ее!"

–  Почему она назвала меня ябедой? - крикнул он с досадой и топнул ногой... - Ну, я ей покажу! Белобрысая! - И Дэнуц обратил весь свой гнев против спелого абрикоса, потому что в саду, кроме Моники, только абрикосы были светлые.

* * *

Ольгуца вынула изо рта последнюю мятную карамель и положила на промокашку. Потом поплевала на новое перышко "алюминиум", опустила его в чернила, тряхнула им над промокашкой и старательно вывела на бумаге:

"Ольгуца права".