Мед
Шрифт:
Но Наруто не прогоняет. Она смотрит на него, как на глупого ребенка, с тоской и материнской нежностью, словно ей несколько веков. Ее взгляд не столь пронзителен, как у сестры, но столь же понимающ. Когда Кагами склоняет голову, готовый умолять, его прошибает током: маленькая рука впутывается в жестковатые пряди. И сердце готово выскочить из груди.
Потому что Кагами Учиха впервые полностью и абсолютно счастлив.
– Кагами! Ты в порядке?
Юноша очнулся от воспоминаний. Наруто-сама стоит перед ним, смотрит обеспокоенно, с волнением.
– Все хорошо.
Женщина кивает, кутается в шаль и уходит вперед, к какой-то лавке, где прервала осмотр, испугавшись за парня.
Она пустая, но в ней нет равнодушия, в выгоревшей душе еще осталось что-то человеческое. Кагами не знает, как разбудить ее чувства. Наруто-сама не полюбит его, но она обязана стать счастливой. Как это сделать, Учиха не понимает, но готов перевернуть ради этого мир.
Смотря на тонкий, заострившийся профиль, он видит следы и шрамы ледяного клинка, глубокие ожоги на теле. Такие не заживут сразу, из них все еще временами сочится мед, который заменяет Наруто кровь. Тусклый, безжизненный, не золотистый акациевый, а темный, гречишный.
Поэтому ей холодно, потому что огонь ушел. Ей все еще немного больно, пусть Наруто-сама и обманывает себя равнодушием. Кагами хотел бы выпить эту боль, принять на себя всю, без остатка.
Но не может. Потому как его благородная госпожа откажет. Единственное, что ему доступно - быть рядом, говорить и слушать, помогать и поддерживать. Он молод, Наруто смеется, что однажды телу захочется любви и плотских отношений. Кагами прислушивается к себе и недоумевает. Как такая умная и проницательная женщина не понимает, что одна короткая беседа с ней утоляет голод в его душе?
Ради ее счастья он перевернет мир.
Наруто оборачивается на секунду и дарит первую за все время их совместной жизни улыбку, робкую тень прежней, но уже не безразличную.
Ради ее счастья он перевернет мир. Но, возможно, понадобится всего лишь время и терпение.
Того и другого Кагами не занимать.
Потому что на миг ему кажется, что он уловил в голубой радужке брызги солнечного меда.