Чтение онлайн

— Ничего не напрасно, ведь ты жива! — Ви взял моё лицо в ладони и поднял его к себе. — Они защитили тебя, и мы… то есть, золотые и я, с ними вместе, защитим тебя!

— Да кому я нужна? Бабушка имела дар, а я… — махнув рукой, я не стала и договаривать.

— У тебя нет никаких её способностей? — уточнил Ви. Я хотела сказать «нет», но потом, осознав, с кем говорю, сумела улыбнуться ему.

— Я вызвала духа! Стало быть, что-то точно во мне от неё есть. — Мне почудилась возникшая на лице Ви грусть, граничащая с разочарованием, но он тотчас улыбнулся тоже.

— Конечно, может даже что-то покруче, она-то духов вызывать не умела.

— Или не пробовала.

— Или не пробовала, — согласился Ви и потянул меня за руку из тамбура обратно. Только на выходе я вспомнила про видение, когда разоблачила характер раны Чонгука. Ведь я оказалась права… Но не потому ли дар провидения проснулся во мне именно тогда, когда появились золотые, что кровью, через отца, я была с ними неразрывно связана? Это ещё раз подтверждало, что они — замена моей семье, и теперь я могла доверять им полностью.

В Сиане нас снова встретили. Никакого торжественного эскорта, просто машина с водителем и ещё одним человеком, не знаю, для чего приставленным. Сейчас этот город не был самым выдающимся в Китае, но когда-то он был едва ли не самым крупным городом мира. Сиань имел более чем трех тысячелетнюю историю, являлся столицей государств и империй на протяжении чертовой дюжины сменившихся династий. Не приходилось сомневаться, что Сиань — место особое, не зря хранители престола Цинь Шихуан-ди выбрали для своей резиденции именно его. Небоскребы рвались ввысь среди фанз и невысоких домов с покрытыми полуцилиндрической черепицей крышами. Множество дворцов, храмов и укреплений, старинных, древних и очень древних сохранилось тут и там. Но, несмотря на всю пестроту и разнообразие, у меня возникло ощущение, что Сиань словно припорошенный пылью времени, землистый и застывший, как и его воинство. Возможно, дело было в том, что мы прибыли в сумерках, и они не давали рассмотреть всю яркость города, но даже когда мы проезжали мимо монументальной сохранившейся городской стены, возле которой стайками теснились экскурсионные автобусы, мне всё казалось устрашающим и хтоническим, как обточенные сталагмиты. Серо-коричневая кладка высоченных оборонительных некогда сооружений взмывала под небольшим наклоном, ассоциируясь у меня с бесплодными скалами, с которых так легко сорваться. Как погибла моя мать? Где-то в пустыне… Там нет гор, но не менее безжизненно, должно быть. И страшно. Мысли мои плясали, не успевая проясняться. Слишком много узнала и узнавала я за два последних дня.

Дом хранителя ничем не выделялся среди других, тянувшихся вдоль улицы традиционных китайских домов. Красные полуколонны и оконные рамы на белых стенах, крыши с загнутыми вверх по углам концами, на которых пугали злых демонов, отгоняя их от жилища, морды мифических собак. Под козырьками крыш голубые карнизы с узорами и иероглифами-оберегами. Нам открыли слуги, приветливо проводив в гостиную. Строгая и одновременно с тем домашняя обстановка открылась нашим взорам. Лаконичная деревянная мебель среди кадок с пышной зеленью, напольными вазами, картинами шань-шуй*. Перед нами находилась прозрачная деревянная решетка из геометрических узоров, в которой был проделан проход, но не аркой, а ровным кругом, обрывающимся на пороге следующего помещения. Именно там стоял высокий и стройный молодой мужчина в темных брюках и черной ханьской** рубашке с желтой императорской вышивкой.

— Наше почтение Хранителю! — припал вновь на одно колено Чонгук, повторяя утренний жест. Мы все скопировали его действия. Высокий ханец подошел и, положив руку на плечо юноши и похлопав по нему, широко улыбнулся узкой, от природы несколько натянутой, но, кажется, тем не менее, искренней улыбкой.

— Снова здравствуй, юный Гук. Вставай, и вы, мои гости, тоже вставайте. — Мы поднялись, приняв его разрешение. Ему было около тридцати, плюс-минус пару лет. Длинные ноги прошли по постеленным дорожками коврам между нами, доведя хранителя до меня. Его глаза были такими пристально-прожигающими, что я опустила свои, когда он разглядывал моё лицо. — Меня зовут Джоуми, девочка, не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Как тебя зовут?

— Элия, — не подумав ответила я, и запоздало спохватилась. А знал ли кто-то кроме золотых, как звали внучку гадалки?

— Ты необычная и интересная, Элия, я не удивлен, что тебя пришлось спасать. — Джоуми обернулся к Чонгуку. — Скоро накроют ужин, и вам уже приготовили комнаты в гостевом павильоне. Вы надолго?

— Если позволишь, то мы отдохнем ночь, и поедем дальше. — Хозяин, или, как он сам предпочитал говорить, что я узнала позже, страж Шэньси кивнул. — Слышал, что недавно здесь прошёл Лео?

— Да, со своим вечным спутником и господином Неизвестным.

— Они направлялись в Сычуань? — Я уже давно заметила, что у моих новых товарищей нет телефонов или других современных средств связи. Они не доверяли им по каким-то причинам, поэтому всегда осведомлялись обо всем, как приходилось, в том числе из вот таких расспросов.

— Скорее через Сычуань, в сторону Тибета и дальше, как обычно. Но это мои догадки, я не нарушаю тишины, которую предпочитают твои старшие братья, и чту их любовь к засекреченности. Я преклоняюсь перед этим воином, и не скрываю этого. У него есть всего один недостаток.

— Какой? — удивился Шуга.

— Он не ханец, — засмеялся Джоуми. — Иначе бы я посчитал свой долг исполненным, потому что нашёлся тот, для кого стоило сохранить престол Цинь Шихуана. Но Лео — кореец, поэтому всего лишь великий воин, а не наследник.

— Обидно слышать, что быть корейцем — недостаток, — проворчал Шуга.

— Ничего не имею против любых других наций. — Джоуми жестом пригласил следовать за ним, и мы все пошли вглубь дома. — Но трон и власть Чжун-го — это не мои личные симпатии. Это дело судьбы, предназначения, предопределения.

— Кармического? — уточнил Шуга.

— О, это ваши буддийские нюансы, я в них мало смыслю, более того — отрицаю. — Джоуми ввёл нас в столовую, где уже закончили накрывать стол слуги, и не было никого лишнего, кроме нас пятерых. — Цинь Шихуан в своё правление велел сжигать все произведения Конфуция, буддийские трактаты и учения даосцев. Его власть строилась на собственном понимании порядка. С тех пор мы — хранители его престола — не привержены никаким религиям и философиям. Мы свободны от предубеждений.

— Кроме национальных, — пробубнил Шуга себе под нос, чтобы не услышал Джоуми.

— Значит, вы не правите, а ждёте, кому передать правление? — убедилась, что правильно поняла я.

— Да, и как вы можете понять, ждём уже больше двух тысяч двухсот лет, — с чувством произнес Джоуми.

— Неужели никто не подходит? — Взяв в руку палочки, Чонгук подождал, когда первым начнёт есть хозяин, а потом уже принялся ужинать.

— Ещё полвека назад Терракотовое войско, которого почти не осталось в тот период, готово было признать Великого кормчего***, но его жизнь, его реформы и то, к чему привели многие его решения, показали, что это был не наследник. При нем процветание и благоденствие не настали, миллионам людей жилось плохо. До этого тоже были претенденты, но я не признаю их. Большинству не хватает личных качеств.