Шрифт:
Часть 1
Имперские гастроли
Подарок Марлета
На полу лежали сбросанные в кучу наряды с концертов, подарки, и исписанные нотами листки. Рада и Альбрехт просто сидели среди всего этого, не зная, как поступить.
Взяв в руки красивое алое платье, что когда-то делал Альбрехт, Рада прижала его к груди. Как много у них было связано с этими вещами. Сколько счастья они испытывали, просто дурачась перед зеркалом. Им было тяжело жить по правилам. Но больше всего нравилось проводить время друг с другом.
Как странно… всё изменилось. Бросив платье на стопку вещей, Рада положила голову Альбрехту на плечо. С момента похорон прошло всего лишь несколько дней. Они только вчера вернулись в Зарганс…
Ничего больше не хотелось: ни концертов, ни новых песен. Внутри образовалась такая пустота. Несколько минут они просто просидели в тишине. И только спустя время снова принялись за работу – убирать вещи. Они всерьез собирались часть из них продать или подарить кому-то. Многие бы выложили кругленькую суму за их концертные наряды.
– Сколько у нас воспоминаний связано с каждой из вещей. – вздохнул Альбрехт. – Вроде бы должно тяжело с ними расставаться. Но как-то…
– Безразлично? – предположила Рада. – Это всего лишь одежда! Куски ткани! Хотя некоторые наряды я б оставила! – девушка посмотрела на платье, в котором она была на празднике Первородного Духа, а потом снова перевела взгляд на короткое красное. – За этим всем мы стали забывать, что за время наших гастролей произошло много хорошего! Нам было весело! Мама нас предупреждала, что жизнь артиста это не одни праздники…
– Я не хочу туда возвращаться! Я вообще не знаю, когда снова начну доверять людям! Зачем мы им нужны если они видят в нас только выгодную партию? – Альбрехт бросил вещи, что он держал, на ковёр и вскочил на ноги. – Мы не для этого создавали «Гармонию»! Дурак. – юноша ударил ладонью по лбу. – Я-то думал, что бедные отличаются от богатых! Не поверил! А они такие же гнилые, как и все остальные!
Девушка, отложив всё, тоже поднялась на ноги, подойдя к другу. Её беспокоило его состояние. Видимо человеческая наглость не знала границ. Альбрехт теперь от всех девушек шарахался, как от прокаженных. А когда они вернулись в Зарганс вообще заявил Мерлину, что хочет отречься от титула.
– Нам всем нужно время! – Рада прикоснулась лбом к его спине, зайдя сзади. – Скоро всё пройдет. Забудется… – она не почувствовала, как слёзы полились у неё из глаз. – Пройдет…Если бы мы успели раньше… Если бы в Виджио попали раньше основные силы, все были б живы!
Альбрехт обернувшись, прижал её к себе.
– Рада… – юноша погладил её по спине рукой. – Как не странно, но теперь только мы есть у друг друга… И нам вместе нужно бороться дальше! А там будь что будет!
– У тебя есть какие-то предложения? – снизу-вверх посмотрела на него девушка.
– Да! Но мне ещё нужно их обдумать! – вздохнул Альбрехт. – Давай пока это оставим! Наверное, мы уже опоздали к ужину! Мерлин рассердится!
Когда Рада и Альбрехт пришли в столовую то оказалось, что Мерлин туда даже не приходил – он приказал приносить еду в его комнату. Великий герцог со вчерашнего дня не покидал своих покоев.
Конечно же, обеспокоенные, они пошли к нему, но слуга на входе, остановил их, сказав, что Великий герцог никого не хочет видеть, и он плохо себя чувствует.
Рада, ещё раз бросив взгляд на дверь, пошла дальше по коридору. Всё было как-то несправедливо. Находясь на этом этаже, она вдруг вспомнила тот день, когда встретила здесь мать, как познакомилась с графами. Одна слезинка скатилась у неё по щеке.
Это ведь было так недавно. Идя по коридору, провожая взглядом знакомые двери, Рада не могла сдержать тяжелых воспоминаний. У неё сердце кровью обливалось, когда в память снова и снова врывались голоса друзей, что погибли в той битве.
Пройдя в конец этажа, девушка остановилась возле лестницы.
– Не будет нам покоя в этом замке! Я не хочу больше здесь оставаться! – сжала кулачки Рада, посмотрев на своё чёрное платье. – Не хочу вспоминать прошлое!
Альбрехт только вздохнул, не найдя ответа. Он знал, что если она уйдет, то и он пойдет следом за ней. Юноша отвёл от неё взгляд, посмотрев назад. Весь замок был погружен в траур, так же, как и его одежда. Тяжело было такое носить.
– Мы будем объявлять, что распускаем «Гармонию»? – вдруг спросил он.
– Не сейчас! Если не будет её, мир потеряет последние краски! Я не хочу снова ездить на гастроли. Неблагодарное это дело. Попробуем написать новые песни, и будем выступать только в Заргансе! Прости, Альбрехт…
– За что? – удивился юноша.
– У тебя скоро день рождение! А вокруг опять всё плохо!
– Ладно! – отмахнулся он. – Мелочи! Я и отмечать не собирался!
– Но тебе уже двадцать! Мы можем устроить маленький праздник? Посидим, поужинаем! И для Мерлина это разнообразие! Ну, как?
– Хорошо! – впервые за несколько дней улыбнулся Альбрехт. – Как скажешь, так и будет!
Они обменялись улыбками, и пошли обратно в комнату Рады, там, как и прежде был завал вещей. Сами устроили это дело, теперь самим и разбирать.
* * *
На следующий день Мерлин сам позвал Раду и Альбрехта в свои покои. Это было раннее утро, так что их подняли с постелей.
Перед тем как войти девушка и юноша обменялись обеспокоенными взглядами.
Слуга, тоже облаченный во всё чёрное, отрыл перед ними двери, пропуская во внутрь. Мерлин сидел в своём любимом кресле возле дорогого журнального столика со стеклянной столешницей. Морщины на его лице проступили сильнее, отчего ему, казалось, прибавилось лет десять.
– Вы нас звали, Ваше Величество?! – поклонились Рада и Альбрехт подойдя к нему.