Чтение онлайн

Итак, это Хад, а Хад теперь все, о чем мне требуется сейчас думать. Кайан, вероятно, останется здесь, после того, как он и его девушка преодолеют свои разногласия. А я останусь или нет? Зоанна — все, что нужно, думал я, когда был захвачен влечением к ней. Занаан наделена ее красотой и не имеет ее характера. У нее есть все то хорошее, чего нет в Зоанне. Но и в Зоанне что-то было. У этого злобного существа было искусство, талант! Она оттачивала на мне свое очарование и колдовские чары. Я думал, что она — мой идеал, но я ошибался. Другие ошибались точно так же. Но теперь, здесь передо мной Занаан, прекрасная добрая женщина, по которой я так тосковал. Тогда почему же я сомневаюсь? Может быть, потому, что я все еще думаю о Шарлен?

А, вот и еще одно обстоятельство! Он был очарован и покорен королевой, но потом бежал от нее и встретил Шарлен, и теперь уже образ королевы не имел над ним той власти. Шарлен была теперь за кем-то замужем, так все это было кончено — но его сердце отказывалось признавать это. Оно все еще желало эту женщину. Он бы никогда не оставил ее, если бы не думал, что умрет. Тогда он не хотел, чтобы ее имя связывали с его именем, чтобы ее тоже не убили. Он был с ней, потому что любил ее, и оставил ее по той же причине. Так что на самом деле не имело значения, была ли Занаан плохой или хорошей; он потерял влечение к ее образу.

Ирония заключалась в том, что Занаан, теперь освобожденная от своего злого мужа, была рядом, а Шарлен — далеко. Лучше было бы, если бы он остался здесь и держался подальше от того мира. От его возвращения в другое измерение выйдет только несчастье.

Ноги Джона бессознательно подвели его к закрытой двери. Он нерешительно остановился. Он знал, чья это была дверь, но ему больше не хотелось в нее стучаться.

Потом он услышал за дверью голоса.

Голос Занаан:

— О, мой милый, я знаю, что ты дал ей слово и не хотел обижать ее, но…

Мужской голос:

— Это верно. Я так и сделал. Я многим был ей обязан и когда-то думал, что люблю ее, но все изменилось после того, как я встретил тебя. А теперь и Кайан вернулся, и она думает только о нем и хочет только его.

— О, да! Да, так и есть, я знаю! Это можно было видеть по ее глазам. Я думала, что она любит тебя, но когда она увидела его, я все поняла. А этот идиот продолжает отказываться от нее, и верно, что у самого Гадема нет такого гнева, как у…

— Мы ведь тоже можем пожениться. Ты и я, мистер и миссис…

— Король и королева. Не вижу причины, по которой я должна отречься от трона. А из тебя получится хороший король, честный и справедливый. Как ты думаешь, ты сможешь выдержать, когда к тебе станут обращаться «ваше величество?»

— Смогу, если в награду за это мне достанешься ты.

— Думаю, что так и будет, Жак.

Послышался звук поцелуя.

— О, Жак, Жак. Мы будем так счастливы с тобой! Это будет не совсем обычная королевская свадьба.

— Да, мы будем счастливы. Бывший ненавидящий всех королей бандит…

— Революционер!

— Как тебе будет угодно. Прежний революционер и королева!

— Мой дорогой!

— Я думал, что пришел во дворец, чтобы победить, но сам был побежден.

— Ты обладал всеми достоинствами, которых не было у короля. Это казалось так многообещающе. Но потом Кайан не вернулся, и Лонни была на грани самоубийства, поэтому тебе пришлось…

— И знаешь, я сказал неправду о том, что знал много женщин.

— Лжец! Обними меня! Обними меня крепче!

— О, Занаан! Занаан!

— О, Жак! О, Жак!

Джон осторожно отошел от двери. Они будут счастливы, подумал он, и их страна тоже.

Джон не испытывал зависти. Он почувствовал облегчение от того, что так вышло и позволил ногам отнести себя обратно в спальню на третьем этаже. Он был рад за Жака и королеву. Он только хотел бы, чтобы и у него впереди была бы такая же радужная перспектива.

Когда Джон проснулся утром, ему показалось, что эпизод прошедшей ночи ему просто приснился. Келвин одевался в свою обычную одежду: новую рубашку из коричневики, зеленые панталоны, мягкие чулки и тяжелые ботинки.

— Где Кайан? — спросил Джон.

— Не знаю, папа. Он разбудил меня и начал говорить о Лонни и о том, что не может без нее жить. О том, что собирается отправиться к ней и попробовать уговорить. Должно быть, я снова задремал, потому что, когда я проснулся, то его здесь уже не было.

— Сколько же было тогда времени? Поздно или рано?

— Слишком рано или слишком поздно. Как ты думаешь, он на ней женится? Нам и вправду надо собираться домой. По меньшей мере, мне надо вернуться.

— Он останется, а я вернусь с тобой. Есть что-то странное в том, что король Рафарт здесь. Если Зоанна жива, а Рауфорт замещает Рафарта…

— То Келвиния может быть в большей беде, чем когда-либо бывали Рад и Аратекс вместе взятые!

— Боюсь, ты прав, сынок. Ей-богу, что еще могла задумать эта женщина! Кажется очевидным, что она жива. Я был так уверен, что она мертва, но, может быть, я просто очень желал этого.

— А можем ли мы вообще быть в чем-либо уверены? — громко задал вопрос Келвин. — Я имею в виду, когда вокруг столько магии и науки.

— Мы можем предположить, что она не мертва. Если существуют зомби, то я не думаю, чтобы они захватывали двойников из других измерений. По меньшей мере, надеюсь, что они так не делают.

— Отец, ты думаешь, она действительно планирует войну? Может быть, она уже начала ее?

— Вот почему мы должны вернуться. Если Рауфорт занял место Рафарта, то они вдвоем сейчас правят страной. И могли начать войну. А это очень неприятная возможность.

— Она способна на все. Может быть, она пытается отомстить?

— Возможно. Сынок, ничего не рассказывай Кайану об этом. Я действительно думаю, что сейчас ему захочется остаться здесь, и учитывая, что Зоанна его мать, здесь для него самое лучшее место.