Чтение онлайн

— Расскажи обо всем Дот, — посоветовала Мари.

Экзаменационные вопросы, казалось, не имели никакого смысла. Энни перечитывала их снова и снова, однако все, о чем она могла сейчас думать, это кусок старой пеленки между ее ног. Девочка совершенно забыла, как решать десятичные дроби, и никак не могла вспомнить, что такое прилагательное.

Два с половиной часа, казалось, тянулись бесконечно. Когда время закончилось, Энни оставила листок бумаги на столе, зная, что с треском провалила экзамен.

Томми отворил дверь, услышав стук Энни. Он был самым старшим из сыновей Дот — ему было семнадцать лет, и он был таким же высоким, как Берт, но худым как грабли — в мать. Из-под его выходного костюма выглядывала голубая рубашка, рыжие волосы были пострижены «а ля Тони Кертис». Если бы он не приходился Энни двоюродным братом и если бы у нее не было так тяжело на душе, она сочла бы его невероятно привлекательным молодым человеком.

— А я как раз собираюсь в кино, — рассеянно произнес Томми, когда его кузина вошла в дом.

Сверху доносилась звучавшая по радио музыка. Альма Коган исполняла песню «Сколько стоит этот песик в витрине?», а на кухне во весь голос распевала Дот. Берта нигде не было, но Энни уже заметила маленьких мальчишек, играющих на улице.

— Привет, милая, — улыбнулась Дот, но тут же стала серьезной, заметив трагическое выражение ее лица. — Что случилось?

— Я провалила экзамен!

Дот скривилась, но ненадолго.

— Ну, это еще не конец света, милая, да и вообще я не в восторге от этих классических школ. Большинство ребят платят, чтобы попасть туда, и там учатся одни снобы. Тебе будет куда лучше в обычной школе.

— Но это еще не все, — сказала Энни, готовая вот-вот расплакаться. — Дело в том, что…

Тут по лестнице с грохотом спустился Майк, толкнув Энни в бок, и принялся чистить зубы в ванной комнате. Алан стал исполнять песню с того момента, где остановилась Дот, при этом пытаясь скопировать отрывистые интонации Альмы Коган. При других обстоятельствах это наверняка вызвало бы у Энни улыбку.

— Что, милая? — настойчиво спросила Дот, но, увидев, что Энни указала взглядом на своего кузена, сказала: — Ну же, пойдем в гостиную.

Комнате уже давным-давно вернули прежний великолепный вид. Мебельный гарнитур стоял вдоль стены, а полированный раскладной стол — посередине, занимая слишком много места. В углу располагалось новое приобретение — телевизор с наброшенной на него парчовой тканью и статуя Девы Марии. Несколько дней назад по меньшей мере двадцать человек набились в эту комнату, чтобы посмотреть коронацию королевы Елизаветы и послушать комментарии Ричарда Димблби.

Когда Дот села в серое ворсистое кресло, Энни наконец-то позволила себе расплакаться, ведь ей так хотелось сделать это в течение дня.

— Когда я проснулась сегодня утром, кровать и моя рубашка были испачканы кровью…

— О, мое бедное дитя! — Дот встала на колени и погладила лицо Энни шершавой рукой. — И ты никак этого не ожидала?

Энни с печальным видом покачала головой.

— Ах, эта чертовка Роза, мне хочется задушить ее! — гневно воскликнула тетушка. — Мне следовало бы самой рассказать тебе об этом, так ведь? Но мне даже в голову не пришла эта мысль, а все потому, что у меня мальчишки. — И она принялась плакать, испытывая сочувствие к Энни и гнев по отношению к Розе. Через какое-то время Дот вытерла лицо фартуком. — А знаешь что, давай-ка немного выпьем! По капельке виски, а? Это пойдет на пользу твоему животику и успокоит нервы.

Тетушка открыла сервант, достала бутылку и налила совсем немного виски в два бокала.

— Я сама частенько пропускаю рюмочку спиртного, — сказала Дот, снова повеселев. — Но, заметь, только одну. А если больше, то я не отвечаю за свои действия. Берт убьет меня, обнаружив, что бутылка наполовину пуста.

Сперва Энни чуть не задохнулась, сделав глоток виски, но потом почувствовала внутри тепло и начала расслабляться. Внезапно завопил один из мальчишек:

— Мама, где моя голубая рубашка?

— Господи Иисусе! — ахнула Дот. — Уверена, именно в ней наш Томми отправился гулять… Она в стирке! — закричала она.

— О ма! — произнес кто-то печальным голосом.

Дот усмехнулась.

— Ну что, тебе уже лучше, милая?

Энни кивнула. У нее приятно кружилась голова.

— Перед уходом я тебе кое-что дам, — пообещала Дот, — а еще расскажу, что тебе следует покупать каждый месяц.

— Ты хочешь сказать, что это не навсегда? Это иногда прекращается?

— Это длится всего несколько дней в месяц, вот и все. Скоро ты к этому привыкнешь, — спокойным голосом сказала Дот. — Некоторые женщины вообще с нетерпением ждут, когда наступит это «проклятие».

— Проклятие! — Впервые за целый день Энни улыбнулась. — Ты ведь ничего не расскажешь моему папе, правда?

— Нет, милая. Ну а как насчет мамы? Ты собираешься ей об этом сообщить?

Энни отвела глаза, избегая взгляда тетушки, и отрицательно покачала головой.

Дот вдруг разразилась возмущенной тирадой:

— Гм! Ты ведь обманываешь меня, Энни, правда? Роза играет с вами в «Змеи и лестницы»! Ты, должно быть, думаешь, что я только вчера родилась. Я не говорила ни слова, потому что Берт велел мне не лезть в чужие дела. Он сказал, что, похоже, у вас с Мари все хорошо, поэтому мне не следует вмешиваться. — Она рассеянно налила себе еще один бокал виски.

Энни беспокойно дергала нитку серой ворсистой материи на подлокотнике. Среди жестких петель ткани она заметила следы цветных карандашей. Должно быть, это кресло принесли из столовой, где они с Мари когда-то любили рисовать.