Мечтатели
Шрифт:
Ансельм, стройный, с невинным видом, стоит перед ним.
Mepтенс (между тем - шепотом, Регине). Вами воспользовались; доктор Ансельм - мелочная душонка, как все мужчины. Или... вот сейчас бы ему себя и показать!
Томас (поясняя, как будто бы со спокойным удовлетворением). Йозеф требует, чтобы ты в двадцать четыре часа покинул этот дом. Он, конечно, не вправе распоряжаться моим домом, и я полностью оставляю решение за тобой: как хочешь, так и поступай.
Йозеф (Марии, смущенный ее присутствием). Прости; я, конечно, не хотел вот так... в твоем присутствии... но Регину было не удержать. Я просто хотел поговорить с нею и с... ним.
Мария (удивленно, с легким возмущением). Но что все это значит? Почему Ансельм должен уехать?
Томас. Пускай он сам тебе объяснит; только, по-моему... он уедет, вот увидишь.
Йозеф. Мне очень неприятно, Мария; как я уже говорил, я не хотел в твоем присутстви... Но Томас-то знал!
Мария (решительно). Я остаюсь... Раз уж в моем доме орудует сыщик, платный агент, я считаю своим долгом хотя бы при сем присутствовать!
Йозеф. Разве Томас не потрудился тебя подготовить?
Мария. Подготовить? К чему?
Томас. Я все Марии рассказал. Не упомянул только, что сыщик все это подтверждает документально. И она не поверила!! (Открывает ящик стола и протестующе-смиренным жестом приглашает Йозефа подойти).
Регина (Ансельму). Уходи! Не смотри туда, ступай прочь! Они расставили тебе капкан! Я тебя предала, я ведь могла бы этому помешать! Не связывайся с этими умниками!
Мария. Ансельм, да скажите же им, что все это не может быть правдой!
Томас. Скажи нам, что это не может быть правдой! Скажи!! Но сперва взгляни сюда. (Указывает на Штадерову папку, которую вынул из ящика.)
Pегина. Не смотри туда, это папка агента! Уходи! Еще не поздно! Смиренно поцелуй им руки и уходи - ползком через порог. На улицу. Пусть они проедут по тебе на машине. Пусть назовут тебя собакой! Будь ею! Но не связывайся с этими умниками! Они хотят изловить в тебе незримое существо.
Ансельм, зачарованный неизбежностью ситуации, не слушает Регину и словно по узенькой тропинке, втянув голову в плечи, с сосредоточенным видом идет к
Томасу. Тот протягивает ему листок из папки, который Ансельм пробегает
глазами, затем второй, третий.
Томас. Это принадлежит Йозефу...
Pегина. Я хотела посмотреть, есть ли у тебя мужество. О, будь оно у меня... я так боюсь смерти.
Йозеф. Несчастная, вот работа этого человека, пагубный дух, который он привил тебе!
Ансельм (возвращает листки Томасу и поворачивается к Марии). Так я и знал. (Так же, как подошел, возвращается на прежнее место.) Пусть Томас радуется. Мне надо предъявить только одно доказательство - что я ни разу вам не солгал! Можно поговорить с вами наедине?
Мария (без всякого выражения). Говорите при всех, при всех...
Пауза. Ансельм - смущенно или снисходительно улыбаясь, но в принужденной
позе - стоит посреди комнаты.
(В ужасе). Но как? Вы что же, вправду...
Ансельм. Вы ведь все знали.
Mapия. Я?! Вы сказали, что в этих записках нет ничего серьезного. Что их надо уничтожить просто ради Регины!
Ансельм. Разве я вам не говорил, что я дурной человек?
Мария. Вы кокетничали такими мыслями. Кокетничали и красовались ложью и скверностью!
Ансельм. Что мне еще вам сказать?
Мария. Правда ли это?!
Ансельм с улыбкой пожимает плечами и собирается уйти. Йозеф уже издали заступает ему дорогу; Томас, который хотел сделать то же самое, оставляет свою попытку. Ансельм тотчас отказывается от своего намерения, Йозеф идет к
двери, запирает ее, отдает ключ Марии.
Йозеф. Возьми, пожалуйста, ключ. Он отсюда не выйдет, пока ты его не выпустишь! (Ансельму.) Вы признаетесь в своих интригах и публично обещаете никогда больше к Регине не приближаться, или я прикажу вас арестовать, прямо здесь, в доме!
Ансельм вопросительно смотрит на Томаса, хозяина дома, но тот отвечает ироническим жестом в сторону Йозефа. Ансельм садится, спокойно смотрит прямо
перед собой.
Короткая пауза.
Мария (Томасу). Но почему ты не сказал мне этого раньше?
Томас не отвечает. Короткая пауза.
Ансельм (смотрит на Мертенс, которая сидит в дальнем углу, закрыв лицо руками; потом переводит взгляд на остальных). Нам нынче все нипочем, прямо как в лучшие дни детства; боюсь только, мы можем травмировать мадемуазель Мертенс.
Мертенс. О, я ухожу; в моей жизни не было более мучительного разочарования. (Нерешительно встает, но, поскольку никто не делает поползновения отпереть дверь, так и стоит в растерянности.)
Регина (сидевшая неподалеку от нее, подходит и мягко усаживает ее на стул). Останьтесь со мной; вам придется еще много услышать.
Короткая пауза.
Мария. Выходит, вы только потому хотели уехать с записями и с... (ясно, что она хочет сказать "с Региной"', но не произносит этого имени)... только потому, что опасались... Господи, как же можно так лгать?!..
Регина смеется.
(Раздраженно.) Пусть она перестанет! Пусть прекратит этот жуткий смех!
Pегина. Я не смеюсь. В детстве я была твердо уверена, что однажды обрету чудесный голос. Внимание! Тишина! Ну как, слышите мой красивый голос? (Смеется.) Вот и я тоже не слышу. Таким голосом поет Ансельм. Но ведь можно прекрасно петь про себя, в душе, а внешне немотствовать!
Йозеф. Вот пагубное, геростратовское влияние этого человека!
Регина. Этот голос по-настоящему воспевал Йоханнеса! Просто было ощущение: еще придет что-то, ради чего стоит жить. (Горько, Ансельму.) А потом приходит день, когда сознаешь: ничего больше не будет.