Чтение онлайн

— А если дрищ этот клювом щелкать начнет?

— Не начнет. Ему впечатлений на всю жизнь хватит. Покажи, какой ты добрый дядя.

— Да пошел ты! — Лысый встал. — Я позвоню еще.

Он подошел к автомобилю, открыл заднюю дверцу, выволок программиста, достал из кармана нож, приставил к горлу парня и зарычал:

— Не думай, что я такой добрый. Времени тебе до завтра, урод! Еще раз увижу в городе, глаза вырву. Не тебе — бабе твоей.

Лысый толкнул парня, и тот рухнул на землю. Потом вскочил и, не оглядываясь, побежал вперед.

— Как ты на ботаника этого вышел? — спросил Андрей.

— Любовь, братан. Губят людей не деньги, губит сука любовь. — Он сел в машину и достал новую пачку сигарет: — Покурим?

— Я же сказал — бросил, — ответил Андрей.

Последняя ступенька и дверь. Я никогда сюда не вернусь. Старинная латунная ручка. И… я свободна. Вечная старуха. Мы успели привыкнуть друг к другу. Тоска…

@

Меня выписывали долго, а я торопилась, словно дома ждал праздник со свечами и шампанским.

Две угрюмые медсестры небрежно сунули мне в руки выписку и помогли быстро собраться. Доктор Истомин не вышел меня проводить, как это принято в подобных случаях. И я тут же простила его. Я умею прощать в максимально сжатые сроки. Может быть, он надеялся на скорую встречу, а может, я стала неинтересна ему, потому что прочитана полностью и брошена на пыльную полку? А как же Ведьма?.. Тоска…

Я осталась совершенно одна в промозглой осени. Нет, я ни в коем случае не жалела себя, не считала раны и потери. В последний момент, перед тем как выйти из здания клиники, я передала записку доктору с одним словом: «Жду» — и попросила свою старуху передать ему лично в руки. Не уверена, что он не даст о себе забыть. А нужно ли мне это?.. Не знаю. Тоска…

Сумка с больничными пожитками била по ногам, возвращая к действительности. Мне захотелось выбросить все, к чему я прикасалась в стенах этого «учреждения». Пройдя метров триста, я спустилась в подземный переход. Прямо на асфальте спала нищенка, выкинув бледную ногу с синими дорожками вен. Я поставила свою неудобную ношу рядом с ней и, облегченно вздохнув, направилась к выходу.

Сильный порыв ветра ударил в спину и тут же залез под воротник. Страшно хотелось домой — скинуть с себя одежду, пропахшую больницей, залезть в ванну и, вылив на себя все тюбики с шампунями, гелями, мылом, греться… греться… греться. Я зажмурилась от представленного удовольствия.

Резко пошел дождь, и я забежала в небольшой магазинчик напротив остановки. Увидев свое отражение в витрине, я рассмеялась, испугав сонную продавщицу. Осунулась и помолодела. Не зря же говорят, что сумасшедшие выглядят моложе своих лет… Странный способ помолодеть…

Интересно, я так и буду теперь приглядываться и прислушиваться к себе, пугаясь своей ненормальности? Или?.. Или нужно успокоиться и жить дальше? Жить… просто, как в раю…

Наконец-то подошел автобус, и я ринулась к нему, перескакивая через лужи. Мокрое грязное окно. А за ним блестящая серебристая улица, полная эмоций и жизни.

Я возвращалась домой, задавая себе один и тот же вопрос: появится ли у меня желание погрузиться в другой мир?

Мои размышления прервал телефон, завибрировавший в кармане пальто. Сердце ухнуло и… вернулось на место.

— Здравствуй, Ева, — холодно поздоровалась мама. — Когда тебя выписывают, детка? Я прилечу на день встретить тебя. — Она говорила громко, пытаясь перекричать ровный гул голосов.

— Спасибо, мам! — прошелестела я. — У меня все хорошо. Я еду домой.

@

Я до сих пор не сделала ничего выдающегося. Абсолютно ничего, если не считать Ведьму, которую придумала и нарисовала, чтобы коротать время долгими печальными вечерами, сидя у компьютера. Почему Ведьму? В нас всегда сидит кто-то, кто приходит помочь в критических ситуациях — или покрутить пальцем у виска… или просто погримасничать, снимая напряжение после тяжелого дня. Я выбрала полную противоположность себе или… свой здравый смысл заключила в облик «плохой девочки», наделив ее храбростью и цинизмом… Я написала несколько ее портретов в разной технике, составила коллажи и даже попыталась положить все это на музыку… Благодаря ей я обрела Мечту, и у меня появилась надежда. Я прожила со своей Мечтой девяносто шесть дней и восемнадцать часов виртуальной жизни, а потом… поняла, что обманулась и обманула абсолютно чужого человека, надарив ему кучу пустых блестящих фантиков.

Я блуждала по закольцованным лабиринтам своего сознания в поисках счастья, пока не сошла с ума…

Когда ее не было, я отчаянно скучала, оставаясь верной ей всей душой вплоть до нелепой трагической фантазии, решившей мою судьбу. Я подарила ей жизнь, которой была лишена в реальности, не понимая простой истины: глупо искать то, что лежит на поверхности. Любовь, которую я ждала, была совсем рядом — только протяни руку…

Я хотела бы увидеть ее сейчас, немедленно… Но дом мой был пуст. Лэптоп тоскливо лежал на письменном столе тоненькой книжицей, вмещающей в себя вселенную иллюзий. Я никогда не падала перед ним на колени… лишь споткнулась на мгновение. Но теперь все закончилось… Все будет по-другому? Правда?

— Ты права… Тысячу раз права! Вирт стал для нас мал, и нужно выходить в реал, моя девочка. Заставим всех заплатить по счетам!

Маргарита кружилась по комнате в белом воздушном платье. Руки и ноги ее были в порезах, и кровь лилась на белую ткань…

— Мы?! После всего, что натворили? — Я была ей несказанно рада… — Ты потеряла рассудок?

— Можно я не буду отвечать на этот вульгарный вопрос?.. — Продемонстрировав вертикальную растяжку, Ведьма спросила: — А что тебя так удивило в моем предложении? Теперь у нас будут свои правила! Свои! Понятно?

Она подлетела ко мне и, грубо схватив за шею, заставила кивнуть.

— Ну вот, умница… ты согласна. И учти, я хочу оторваться по полной. Я тебя вела по вирту, а теперь ты меня выведешь в реал.

— Чего ты хочешь? — устало спросила я.

— Для начала — красавчика дока. Мне показалось, он не глуп, а значит… Пожалуй, он единственный, кого мне, — она озорно улыбнулась, — то есть тебе не удалось обмануть. Который день не могу спокойно спать! Я еще в больнице подумывала, как бы его совратить.

Она расхохоталась.

— Что ты несешь?! Я там чуть не погибла!

— Это место навевало мне какое-то фригидное состояние, — она не слушала меня, — и я решила подождать, пока мы вернемся домой.

— Ты меня не слышишь?

— Как и ты его.

— Кого?

— Это хорошо, что ты забыла… А кто это так жалобно повизгивает?

— Мой телефон…

Я бросилась к трубке. На панели высветился неизвестный номер.

Я ответила. Звонил Глеб… Викторович.

— Это он! — прошептала я, закрыв мембрану ладонью.