Чтение онлайн

Борясь со сном, я упрямо повторила:

— Хочу домой.

— Скучаешь?

Мы оба вздрогнули и как по команде обернулись. Ведьма висела на потолке вниз головой, раскачиваясь из стороны в сторону. Ее длинные черные волосы стекали на пол блестящими атласными лентами. На ней был нелепый костюм Супермена из детских комиксов. Гигантская буква «S» полыхала на груди разноцветными пайетками. Не считая распущенных волос, от Супермена ее отличали аппетитные округлости и шпильки, приклеенные к потолку. Я перевела взгляд на доктора, пытаясь определить реакцию на столь внезапное появление гостьи. Он молча смотрел на нее, не выдавая каких-либо эмоций. Возникла неловкая пауза. Ведьма продолжала раскачиваться, будто всю жизнь только и делала, что висела вниз головой. Я не выдержала первая:

— Что за маскарад?

— Так нужно, детка, — прошептала она.

— Что значит, так нужно? Объяснись, пожалуйста, — потребовала я.

Доктор присел на стул рядом с кроватью, стараясь не измять халат. Марго демонстративно не замечала его. Или делала вид.

— Тебе не нравится мой прикид? А я хотела тебя развлечь!

Я покрутила пальцем у виска.

— А какой бы ты хотела меня видеть?

На кармане хрустящего халата посверкивал золоченой вышивкой логотип клиники, похожий на кельтский крест с вензелями. Не дождавшись ответа, Марго легко спрыгнула на пол и мгновенно преобразилась в Даму Треф. Волосы сами завились в прическу времен Марии-Антуанетты и приобрели синеватый оттенок. Теперь на ней искрилось черное кружевное платье, чуть ли не в два раза уменьшившее пространство палаты. Платье было прозрачно до неприличия. Она стояла к нам вполоборота, прикрывая лицо неестественно маленьким веером.

— Я была на встрече, детка. Важной для тебя, вернее… гм-м-м… — она замялась, — вернее, важной для твоего будущего. Не будешь же ты вечно в сумасшедшем доме.

— Но позвольте! — вмешался Глеб Викторович. — Моя пациентка находится не в сумасшедшем доме…

Марго царственным жестом отмахнулась от него, как от назойливой мухи, и бесцеремонно уставилась на меня. На этот раз ее поведение выходило за все рамки приличия.

Доктор продолжал изучать ее, и она ему нравилась! В смысле, как женщина нравилась. Во мне боролись противоречивые чувства. Я не могла рассказать Глебу Викторовичу про нее, про нас, про все, что мы с ней пережили или что я пережила из-за нее. Мысли путались. Молчание затягивалось. Доктор не был моим другом. Чужак, который вошел в мою жизнь со своими правилами и распорядком. Но сейчас меня волновала Ведьма. Что-то происходило с моим сознании, что-то неладное, иначе зачем она тут?

Марго недовольно приподняла тонкую длинную бровь и торжественно произнесла:

— Я разговаривала с двумя ангелочками, и они меня расстроили. Странные типы. Не в себе. — Ее лицо приняло печальное выражение.

— Ты хочешь сказать, что была в галерее? Да? Говори, не молчи!

— Расскажите нам, прекрасное создание, о вашей встрече с ангелочками. Но помните, Еве противопоказано волноваться, — бархатным голосом предупредил Глеб Викторович.

Марго наконец «заметила» его и, высоко подняв голову, состроила недовольную мину.

— Мы ждем, дорогая. — Он буквально пожирал ее глазами.

— Я не привыкла разговаривать с мужчинами, которые сидят в присутствии дамы, это раз, и два — мне вас, милостивый государь, не представили. — Ведьма поднесла веер к лицу и, прикрыв рот, высунула язык. — Кажется, он меня видит! — Она зажмурилась. — А что, симпатичный парень.

Опустив веер, Марго соизволила одарить доктора легкой светской улыбкой.

— Ева, представьте меня, пожалуйста, даме. — Доктору нужна была помощь, и я ее, конечно, оказала.

— Это Марго. Ведьма. Моя, — прошептала я и замолчала.

Он делано поклонился:

— Позвольте, я сам вам представлюсь, сударыня. Меня зовут Истомин Глеб Викторович. Так вас устроит?

— Устроит, Глеб Викторович. — Ведьма благосклонно улыбнулась, поклонившись. Кринолин угрожающе заскрипел.

— Рад, что угодил. Продолжайте, мадам! Расскажите, что именно вас огорчило в галерее?

Сузив глаза, она обратилась ко мне:

— Я потребовала у этого хлыща Прагматика вернуть крылья — твое вдохновение, дорогуша. — Она задохнулась от негодования. — Пренебрегая этикетом и приличиями, я САМА явилась к ним… — С видом оскорбленной добродетели Маргарита подошла к окну и бросила взгляд на больничный двор. — Так вот, деточка, он отказал. — Она достала из декольте платочек и картинно приложила к сухим глазам.

— А что сказал Романтик? — Сердце билось больной птицей, готовое выскочить из груди.

— Старик упрямо молчал.

— Молчал? Хорошо. А что еще сказал Прагматик? — Я пыталась встать с кровати, но ничего не получилось. Меня словно скотчем приклеили.

— Это чудовище предложило мне разобраться в себе. Ах, какая нелепость обращаться к существу, которое тебя не слышит! И все потому, что у него нет сердца. Один сухарь, другой упрямец — два сапога на одну ногу, — вынесла она вердикт. Криво как-то у нее получилось. Маргарита опять изменила свой облик. Кринолин исчез, уступив место косухе, утыканной клепками, и грубым ботфортам.

— Мне кажется, этот ваш Прагматик прав! — Доктор заглянул в глаза Ведьме. — Прав по той простой причине, что вы заигрались, сударыня. Вы слишком далеко зашли в желании подарить как можно больше эмоций своей подопечной. Эмоции не нужно ждать. Их нужно получать естественным путем и в реальной жизни, а не посредством воображения и иллюзий.

Ведьма наклонилась к нему и потерлась щекой о плечо. Она походила на большую черную кошку. От Глеба Викторовича ничего не осталось — только халат и улыбка.

— Вы старомодны, док, и не умеете обращаться с настоящей леди. Интересно, у вас есть женщина в полном смысле этого слова? — И, уже обращаясь ко мне, она тихо добавила: — Док одинок! Без сомнения. Ты же такого хотела — смотри, какие у него красивые пальцы… то, чего тебе не хватало в Мечте!

— Но… — замялся Глеб Викторович.

— Никаких «но», и не нужно делать мне замечаний. Ева — самая большая любовь моей жизни. А вы не можете рассуждать о любви. Вы не любите, и поэтому у вас нет такого права!

На ней появилась шляпа, вуаль начала расти и напоминала теперь длинный шлейф. Развернувшись, Марго пошла на меня, закрывая собой проем окна. Я отчетливо видела каждую клеточку ее шлейфа. Мушки на нем оказались живыми. Они ползали по сотам прозрачной ткани огромными черными жуками. На тулье расцвели целые клумбы цветов, кажется, это были ранункулусы и анемоны. Повеяло сладким запахом лаванды и шалфея. Глаза мои начали слипаться, и поделать с этим ничего было нельзя. Ее голос давил на меня вместе с потолком, в нем появились басистые нотки. Стало жутко, но бояться не было сил.