Чтение онлайн

— А как вы догадались, что это я написал?

— Иди уже, опоздаешь, — рассмеялся Андрей.

— Это… Спасибо вам!

— Не за что, дружище!

@

Андрей вошел в кабинет и, не включая свет, открыл форточку. До начала рабочего дня оставалось двадцать три минуты. Может, завести цветок? Пальму, например? Или картину повесить? Может, что Ева посоветует? А что, если распечатать какую-нибудь ее картинку — и в рамочку, а внизу один из ее стишков?

Он сел за стол и подвигал мышкой. На мониторе появилась заставка — Обезьяна, высунув язык, ждала кусочка банана. Андрей усмехнулся и показал ей дулю. На столешнице под стеклом лежали фотографии — отец с матерью и несколько армейских. Он и Марк…

@

…Андрей очнулся от луча фонарика, направленного прямо в лицо. Глаз затек, и это мешало нормально видеть. Последнее, что он помнил, — хлопок и свет. Много света.

— Марк, это ты? — прошептал он. — Где мы? И почему стало темно?

— Мы в районе семнадцатого квадрата, — ответил друг. — Сейчас ночь.

Во рту скопилась горькая слюна, смешанная с землей, но сплюнуть не было сил. Он попробовал пошевелить руками и снова отключился от боли.

Сознание вернулось вместе с вопросами.

— Сколько нас? — Пересохшие губы не слушались.

— Только мы. Остальные… — Марк закашлялся.

— А как мы здесь оказались?

— Я тебя сюда принес. Нежно, как невесту.

Андрей удивился:

— Почему?

— Потому что ты мой друг.

— Почему ты меня нес? Я ранен?

— В левую часть груди. Но жить будешь. Пуля под рукой вышла. Из тебя кровищи вытекло… Я не смог тебя сразу перевязать.

— А что у нас с оружием?

— У тебя обойма в пистолете, у меня — полрожка и граната.

— Уже что-то… — Андрею хотелось закрыть глаза, но расслабляться он не имел права. Без него Марк не справится.

— На пару сантиметров выше, и тебе бы отстрелили сосок. Вот была бы трагедия, — усмехнулся друг.

— Скорбишь?

— Рыдаю…

Андрей опять потерял сознание.

@

Он зашел на ее страницу. На аватарке вниз головой висела Ведьма. Подмигнув ей, он вспомнил, как Ева стеснялась смотреть в камеру, уверяя его, что страшная трусиха. Да уж… не знаешь где найдешь, а где…

Андрей включил свет. В кабинет просунулась голова зама, большеголового, широкоплечего Стаса.

— Здравия желаю, Андрей Владимыч, — по-военному отчеканил здоровяк и разложил на столе несколько отчетов. — Вот, натыкал вчера, подписать нужно.

— А ты чего, не уходил? — удивился Андрей.

— Не-е-е… Моя заживо сгрызет, если не приду. У нас военное положение. — Зам почесал затылок и тяжко вздохнул.

— Что так?

— Теща приехала, нам же рожать скоро.

— Ого… — Видать, доставалось мужику, мама не горюй. — Ладно, будешь счастливым отцом. — Пробегая отчеты глазами, Андрей ставил размашистую подпись. — Садись, в ногах правды нет.

— Ничего, постою. Не успел устать.

Зам заглянул в экран и расплылся в улыбке:

— О, знакомые лица. Что-то слишком часто я ее вижу. Это кто?

— Кто? Ведьма… творческая, ранимая, мечтательная. — Андрей закрыл крышку ноутбука.

— Что, зацепила тебя? — Стас хмыкнул.

— Я уже подписал. — Андрей бросил ручку на стол и отодвинул бумаги.

— Летов завел себе виртуальную подружку! — Стас закатил глаза и поцокал языком. — Кому сказать — не поверят!

— А ты собрался трепаться об этом? Не советую. — Андрей нехорошо прищурился.

— Да ты чё! Я же пошутил! — Парень готов был провалиться сквозь землю.

— А я нет, — рубанул Андрей. — Свободен.

Сумерки наливались электрической синевой, разреженный воздух искрил. В комнате царил полумрак, подслащенный ароматом бабушкиных духов и запахом старой мебели. В узкой венецианской вазочке, обвитой ниткой жемчуга, увядала белая лилия. Бутон, похожий на сердце, сох и темнел. «Нужно… все менять, — кололо в виске, — и сердце тут ни при чем».

@

Надвигалась гроза. Воздух, вдруг превратившийся в целлофан, лип к коже, и отодрать его не было никакой возможности. Мне нужна помощь. Совет, нет, слово… Хотя бы звук. Пальцы скользнули по клавиатуре, и я обжигаюсь о горячие клавиши. Ожог не вызывает боль — наоборот, успокаивает, и я проваливаюсь в бездну.

…Меня будит незнакомый вкрадчивый голос, монотонно считающий балетные позиции: «И раз, два, три, амбуате, батман тандю жете, релеве, следим за корпусом и правой кистью. А теперь неожиданное фуэте. Вот так… апломб… и реверанс. Прекрасно. После перерыва попробуем в па-де-де». Пересилив страх, направляюсь к двери. Едва прикоснувшись к замку, отдергиваю руку — тот же голос, причмокивая и вздыхая, шепчет: «Между ними нет ничего из ряда вон — обыкновенный флирт. Мужчина и женщина. Ничего нового. Глупо было бы предполагать нечто иное в цифровой Вселенной. И поэтому — никаких шансов исполниться». Мне не нравится роль соглядатая, и я поворачиваю колесико замочного механизма. Но увы… в парадном никого. Странно, оказывается, тишина умеет разговаривать, а в моем случае — констатировать факты… следует признать, весьма и весьма неутешительные. Действительно, что может быть хуже виртуального флирта? Почему не имеющие веса слова, набор символов и многоточий могут вызвать волнение, похожее на влюбленность? А может, я стою на пороге выбора — шагнуть в неизвестность или вернуться к мышеловке, в которой ждет лакомый кусочек счастья? Я устала от неизвестности и поэтому возвращаюсь назад.

Компьютер встречает меня урчащими звуками, словно там поселился диковинный зверь. Разгоряченные клавиши выпрыгивают из панели, пружиня под пальцами. Страница личных сообщений пестрит сердитыми желтыми головами. Они катаются между словами, расталкивая несчастные буквы. От их мельтешения рябит в глазах, и нет возможности читать.

— Здравствуй, Ева! — раздается из полутемного угла. Вздрогнув от неожиданности, поднимаю глаза. Прямо передо мной, неестественно выпрямив спину, сидит он, похожий на молодого Будду.

— Ты?.. Но как?! — кричу я и, пугаясь своего голоса, прикрываю ладонью рот.

— Я или не я, это с какой стороны экрана посмотреть. — Довольный произведенным эффектом, он усмехается.

На всякий случай решаю промолчать — говорить с привидениями попахивает шизофренией.

— Так и будешь молчать?

— Привет… — шепчу я, соображая, как бы незаметнее ущипнуть себя. Незаметно не получается.

Лицо Будды каменеет. Он пристально разглядывает мои руки, словно готовясь уличить во лжи.