Чтение онлайн

— Как ты? Рассказывай! Не томи!

— Лучше ты расскажи, Жень!

— Ой, не спрашивай! Я совсем закрутился! Работы во! — Он провел пальцем по шее. — Слушай, ну чего мы стоим тут? Поехали с нами? Поехали, а? — Женя был в своем амплуа — как всегда, ошарашивал сумасбродными идеями. Фейерверк, а не человек.

— Куда? — Я вопросительно переводила взгляд с него на автомобиль. — И с кем это «с вами»?

— Да мы с другом в клуб собрались. Помнишь Машку Серьгу?

Я в недоумении кивнула. Маша Серьга, наша сокурсница, талантливый и дерзкий художник-модельер, называла Женьку исключительно Женечкой, будучи влюбленной в него до беспамятства. Она умудрялась работать на всех его фотосессиях, в качестве кухарки, модели, ассистентки, уборщицы, стилиста. Но… он не мог ответить ей взаимностью. Я знала причину, да и Маша была в курсе. У него были другие пристрастия, с которыми Машка, как девушка, не могла смириться. Они ссорились, мирились, подначивая друг друга, обижаясь всерьез и надолго…

— Так вот, у нее сегодня показ. — Женька закатил глаза, словно бы удивляясь, что я не знаю о таком значимом мероприятии. — Думаю, она будет безумно рада увидеть тебя! Вот увидишь.

Я с радостью согласилась, предчувствуя встречу с юностью.

@

Мы уселись в машину, и Женька коротко представил своего друга. Судя по блеску в глазах и порывистости движений, у обоих назревал роман. Молодого человека за рулем звали Павел. Он был утонченно красив, воспитан и полностью подчинен Женьке. В любовных отношениях Женечка отводил себе роль «хищника»: долго примериваясь к будущей «жертве», влюблялся и отдавался без остатка предмету своей любви. Результат не заставлял себя ждать — уже через месяц-другой он выставлял демонические фотосессии, потрясавшие воображение игрой света, ракурсов и содержанием. Его любовники, возомнив себя завоевателями, пытались подмять под себя неистового художника. Он горел еще некоторое время, а затем быстро угасал, исчезая из поля зрения своих фаворитов. А его модели, словно по мановению волшебной палочки, становились медиалицами A-класса, сверкая на страницах самых престижных изданий и рекламных роликов.

Ему пели дифирамбы многочисленные поклонницы и поклонники, скандально известные издатели глянца и скупые на похвалы редакторы тонких концептуальных изданий. Но особой любовью он пользовался у художников, так или иначе связанных с фэшн-индустрией. И все из-за того, что он был и есть гениальный мастер фотографии.

Павел придирчиво разглядывал меня в зеркальце заднего вида. Я улыбнулась ему и, переведя взгляд на Женьку, вдруг поняла, что их роман скорее подходит к своему логическому завершению: Женечка выжал из этого Павла все до последней капли, и теперь очередная его «жертва» металась в приступах ревности и душевных расстройствах. Мне стало жаль парня.

— Вы давно знакомы? — стараясь быть равнодушным, поинтересовался Павел.

Я рассмеялась:

— С детского сада.

— Вот как?! Соседи?

— Не-е-ет, — вмешался Женька, — ты все неправильно понимаешь. Евушка — моя первая и последняя любовь! Парня перекосило, и мне опять стало жаль его.

— Всё не так, Павел. — Я постаралась успокоить его. — Наши бабушки были близкими подругами, а мы их идолами. И чтобы не расставаться, они водили нас в одни и те же сады, школы и даже институт.

— И в институт? — Павел расхохотался.

— Если бы можно было, водили бы, представь себе. Кстати, ничего плохого в этом нет — одни плюсы, — раздраженно заметил Женька.

— Ну конечно! — Павел усмехнулся. — А ты знаешь, к чему приводит гиперопека?

— И к чему же? — Женька с интересом уставился на друга.

— К инфантильности личности! Ваши бабушки — самые настоящие убийцы.

— Ты преувеличиваешь, дорогой, тем более обозвав меня инфантилом, а мою бабушку — убийцей. С ума сойти! — Женя поскреб щетину и приготовился защищать честь своей бабушки, которую любил до сумасшествия.

— Павел, хотите, я расскажу вам, как мы однажды с ним встретились после длительной разлуки? — Я постаралась перевести разговор на менее рискованную тему.

— Да, конечно, — нервно проронил тот, поправляя узел галстука.

— У нас с Женечкой разница в возрасте ровно один год. День в день, час в час, но он, конечно, старше. — Я рассмеялась, и Павел немного расслабился. — Так вот, чтобы его не взяли в армию и у него был дополнительный год в запасе, его отдали в школу с шести лет, а я, соответственно пятилетняя, ходила в детский сад. Таким образом, у нас получилась разница в два класса.

— Пича-а-алька, — протянул Женя и состроил гримасу.

— Это было действительно печально. Мы скучали друг без друга. Да, Жень?

— Еще как… — Женька щедро подлил масла в огонь, решив окончательно испортить парню вечер. — У тебя, Евушка, преамбула длинная, ты не успеешь рассказать про то, как однажды в инсте ты шла по коридору, задумчивая и прекрасная, а навстречу…

Женька сделал паузу, и я, воспользовавшись ею, продолжила:

— А навстречу мне, представьте, Павел, движется нечто а-ля Мэнсон… нет… Мэнсон в самом умопомрачительном наряде. Бог мой! Один макияж чего стоил!

— А костюм?.. Жуть… — Женька довольно рассмеялся и высунул язык.

— Жень, ты что, правда под Мэнсона косил? — удивился Павел. — Да уж, ужас в ночи. Надеюсь, петь не пытался?

— Еще как пытался. Даже голос сорвал. А костюм… Машка постаралась, сшила за ночь, между прочим. Вот что любовь с людями делает. — Женя нарочито схватился за голову.

Я тут же представила у него в руках секиру, которой он, по всей видимости, намеревался отсечь у Павла не только настроение, но и чувства… Но я продолжала смеяться:

— И это нечто, Павел, кричит мне, распугивая окружающих: «Евушка-а-а-а!»

— Я тогда на конкурсе молодых занял первое место. Рад был страшно. Это я под влиянием Машки…

— Всё. Приехали. Вылезайте, — объявил Павел.

У входа в клуб змеилась приличная очередь.

— Ты мне так и не сказала, что с Артуром, — вновь вернулся к расспросам Женя.

Я поморщилась и отвернулась.

— Ладно, не сердись. Я понял. Давно пора было. Не твой это мужик.

— Не надо об этом, — попросила я его, — пожалуйста! Возникла неловкость, Женька растерянно огляделся по сторонам и, увидев какого-то знакомого — чудаковатого дядьку, одетого в длинный белый кожаный плащ и красные казаки, — метнулся к нему, издавая радостные кличи. Павел, подошедший ко мне, бросал на Женьку недовольные взгляды.

— Павел, а вы где учились? — Я попыталась отвлечь его от грустных мыслей.

Он поднял на меня глаза:

— Я на психфаке, но до сих пор пребываю студентом. Два академических. Не складывается…

— Двоечник он, Евушка. Не знаю, что я в нем нашел. Сзади вырос Женька и, схватив меня за руку, потащил к служебному входу. За нами плелся горе-студент.

Шумная атмосфера модного столичного клуба обрушилась на нас потоком резвого клубнячка Тони Ромеро, вбивающего в виски гвозди прошлогодних латиноамериканских хитов. В нос ударили запахи алкоголя, сигарет и парфюма, обильно нанесенного на каждое присутствующее здесь тело.