Чтение онлайн

– Пирожок… С земляникой… Один… – кинув на лоток десятинку [159] , буркнул я.

– Два… – дернув меня за налокотник, требовательно заявила леди Мэйнария. – Один – с земляникой, а второй – с яблоками!

У торговца, увидевшего ее жест, отвалилась челюсть. И у меня – тоже: яблоки она не любила. Значит, второй предназначался мне!

– Э-э-э… – хором промычали мы с торговцем.

Ее милость ухмыльнулась и ответила. Мне:

– Будешь! И даже не спорь!

Услышав тон, которым были сказаны эти слова, торговец онемел. И уставился на баронессу так, как будто на ее месте стоял сам Двуликий!

– Закрой рот – ворона залетит, – фыркнула она. – И давай поживее – мы торопимся.

Лязгнули зубы, блестящие от масла пальцы торопливо вцепились в пирожок и протянули его… не мне, а леди Мэй!

Я мысленно усмехнулся: не сказав и не сделав ничего особенного, моя спутница тем не менее умудрилась вызвать у торговца больший страх, чем я!

– С земляникой? – грозно нахмурив брови, спросила она.

– Д-да, ваша милость!!!

– А то смотри у меня…

Торговец побледнел, сгорбил спину и, старательно пряча взгляд, протянул мне второй. И тут же принялся отсчитывать сдачу.

Как только я надкусил обжигающую пальцы сдобу, леди Мэйнария снова вцепилась в налокотник, развернула меня к себе лицом и заглянула в глаза:

– Вкусно?

Я прислушался к своим ощущениям и… ошарашенно кивнул: я не только чувствовал вкус еды, но и получал от нее удовольствие!

– Здорово! – сказала баронесса. С таким видом, словно услышала мои мысли. – Я рада, что тебе нравится!

– Ой, нелюдь!!! – перепуганно воскликнула налетевшая на меня молодка. Потом выронила лукошко с луком, отпрыгнула в сторону и, вжавшись спиной в забор, осенила меня отвращающим знаком: – Спаси и сохрани мою душу, Вседержитель! Спаси и сохрани.

Леди Мэйнария ухмыльнулась, состроила героическую гримасу и… в третий раз вцепилась в многострадальный налокотник:

– Хватай лукошко и беги! Я его задержу!!!

Девица приняла ее слова за чистую монету – подобрала юбки, метнулась к нам под ноги, подхватила с земли свою потерю и бросилась наутек. Смешно вскидывая зад и причитая.

– Приятно чувствовать себя спасительницей! – посмотрев ей вслед, хихикнула баронесса. Потом вспомнила о цели нашей сегодняшней прогулки и вопросительно уставилась на меня: – Пошли, что ли?

Я кивнул, откусил еще кусок и неторопливо поплелся вверх по Лесной…

Всю дорогу до лавки мэтра Лауна Чернобородого баронесса рассказывала об известных ей достопримечательностях. О статуе Шаграта Первого Молотобойца, стоящей на одноименной площади. О «Кресте Бессилия», «украшающем» эшафот на Лобной. О масляных фонарях, установленных в королевском дворце, в Белой, Купеческой и Ремесленной слободах.

Рассказывала подробно, эмоционально и очень интересно. Поэтому я почти сразу же забыл про окружающий меня мир и ушел в описываемое ею прошлое – к прадеду нынешнего короля, ударом кулака проломившему грудную клетку убийце, вооруженному отравленным ножом. К незадачливому изобретателю одного из самых страшных пыточных устройств Горгота, закончившему свою жизнь в «объятиях» собственноручно сделанного «Креста». К купцу, получившему титул «Светоносный» задолго до пророка Аллаяра.

Последнюю историю – о незадачливом шуте Проньке Большеголовом, умудрившемся сломать руки обоим сыновьям Гварала Первого Неистового, – она рассказывала в лицах. Изображая то короля, то его сыновей, то шута. И делала это с такой душой, что я увидел эту картину и, не удержавшись, расхохотался.

Баронесса прервалась на полуслове и, пристально глядя мне в глаза, выдохнула:

– Света в тебе намного больше, чем в любом из монахов Ордена Вседержителя! Просто не каждому дано его увидеть.

Мне стало не по себе. И не из-за ее слов – просто я вдруг почувствовал, что лед, сковывавший мою душу все эти годы, куда-то исчез. А вместе с ним куда-то пропали и воспоминания, почти безостановочно терзавшие мое сердце.

Почувствовав мое смятение, леди Мэйнария ласково прикоснулась к моему плечу и виновато вздохнула:

– Не обижайся на меня, ладно? Мне просто ужасно захотелось увидеть, как ты улыбаешься.

Пару десятков ударов сердца я вглядывался в ее лицо и искал хоть какие-то признаки неискренности или лукавства. И не нашел. А когда она подняла взгляд и посмотрела мне в глаза, я неожиданно для себя сказал ей спасибо.

– Спасибо, Мэй, – дернув меня за большой палец, улыбнулась она. – И перестань называть меня на «вы»!

«Пятьдесят ударов батогами или усекновение языка…» – мелькнуло в голове.

Видимо, леди Мэйнария вспомнила то же самое, так как стрельнула взглядом в сторону Лобной площади и зябко поежилась:

– Но только не на улице, ладно?

Вместо ответа я подошел к двери лавки и потянул ее на себя:

– Прошу, ваша милость!

Увидев родовое кольцо рода д’Атерн, портной, впавший в ступор при виде Бездушного, мгновенно пришел в себя и… забыл про мое существование – он дважды сложился в поясном поклоне, расплылся в ослепительной улыбке и сложил пухлые ручки на объемистом животе:

– Вседержитель смотрит на вас, ваша милость: вы пришли к человеку, который способен пошить для вас все, что угодно! Начиная от бального платья, в котором вы очаруете даже его величество короля Неддара, да хранит его Бог-Отец, и заканчивая нарядом для прогулок инкогнито, в котором вас не узнает даже родной отец.

При упоминании о погибшем отце леди Мэйнария закусила губу, потом тряхнула головой и улыбнулась:

– А этот самый человек умеет шить быстро?

Лаун Чернобородый затряс головой: