Меченый
Шрифт:
Упал Дрыга. За ним – Лорри. Отбитый в сторону меч Франа перерезал глотку Излару. Перепуганный Ветерок метнулся в сторону и втоптал в землю Гармата.
Потом с жутким звоном лопнул барбют [50] Теобальда и… наступила мертвая тишина.
Слуга Двуликого проводил взглядом падающее тело брата, посмотрел на меня, медленно поднял Посох Тьмы над головой и…
…и я проснулась. В холодном поту. Прижимая к груди скрученную в жгут простыню.
50
Барбют – шлем с Y-образным вырезом.
Темно-вишневые оборки балдахина, освещенные светом догорающей свечи, выглядели так привычно и мирно, что я облегченно перевела дух:
– Это – сон! ОН мне приснился!!!
Мятая и влажная простыня полетела на пол, дрожащие пальцы начали было успокаиваться, и в этот момент я сообразила, что слышу звуки боя!
Я свесила ноги с кровати… и сразу же нырнула под одеяло: в прихожей что-то заскрипело.
«Там кресло и стол…» – успокоила себя я и тут же вздрогнула – со двора донесся истошный женский крик:
– Урма-а-ан!!!
Я похолодела: в голосе Воронихи звучало отчаяние!
В прихожей раздался оглушительный грохот, а потом скрип половиц…
Рука, потянувшаяся к изголовью, шлепнула по пустому месту: кинжал остался на поясе, брошенном на пол вместе с мокрым платьем. Я приподнялась на локте… и почувствовала, что с меня сорвали одеяло.
Я открыла глаза, набрала в грудь воздуха и… онемела: надо мной склонился Кром Меченый! В рваном плаще, с ног до головы перемазанный кровью и с Посохом Тьмы в руке.
– Мама… – выдохнула я и потеряла сознание…
Удар по спине. За ним – еще два. В груди полыхнуло пламя, потом меня сложило пополам, а изо рта толчками полилась вода. Я дернулась, попробовала вдохнуть, закашлялась, открыла глаза и уткнулась взглядом в мокрую землю, заляпанную остатками непереваренной пищи.
– Мама!!!
Вскрик получился тихим-тихим. И вызвал очередной приступ тошноты.
Когда из меня прекратила выливаться вода, я почувствовала, что мне в бок упирается что-то твердое, и попыталась отодвинуться. Как бы не так: препятствие шевельнулось и переместилось под живот. Потом на спину снова опустился кулак, и меня сложило в очередном приступе кашля…
Трудно сказать, сколько времени меня выворачивало наизнанку, но в какой-то момент я вдруг поняла, что могу нормально дышать. И, услышав стук собственных зубов, почувствовала, что замерзаю.
Удары по спине тут же прекратились, мокрая и вонючая земля куда-то отодвинулась, а я в мгновение ока оказалась закутанной в мокрую, холодную и очень шершавую ткань.
– Пришлось прыгать со стены… В ров… Извините…
Смысла фразы я не поняла. Поэтому попробовала повернуть голову на голос. И кое-как справилась с непослушной шеей.
Сапоги, в которые уперся мой взгляд, были мокрыми и грязными. Голенище правого пересекал косой разрез, в котором поблескивала сталь.
«Засапожник…» – отрешенно подумала я и устало закрыла глаза – поднимать голову, чтобы посмотреть вверх, не было ни сил, ни желания.
В этот момент меня подхватили под спину и колени и подняли на руки.
– Я вас понесу… – донеслось словно издалека. И я, зачем-то кивнув, провалилась в забытье…
Пушистая еловая лапа, почти касающаяся моего лица, одуряюще пахла хвоей. И почему-то жареным мясом.
«Так не бывает… – подумала я. – Это сон…»
И попробовала перевернуться на другой бок. В горле тут же запершило, в поясницу дохнуло холодом, а локоть уперся во что-то твердое.
– Вы проснулись? – хрипло спросили у меня.
– Кажется, да, – выдохнула я и села.
Лучше бы я этого не делала: одеяло сползло вниз, и… я поняла, что это – никакое не одеяло, а подранный мужской плащ! А на мне – лишь мокрая и заляпанная кровью тонкая нижняя рубашка!!!
Я молниеносно подтянула к себе колени, замоталась в плащ и оцепенела: у небольшого костра, горящего в нескольких шагах от моих ног, сидел Кром Меченый. И угрюмо смотрел на меня.
Глава 6
Кром Меченый
Пятый день четвертой десятины второго лиственя
Из-за дрожащих рук знак животворящего круга получился похожим на снежинку. Однако повариху это нисколько не смутило: не успев его замкнуть, она вцепилась в поварешку, поскребла по дну котла и, не глядя на меня, вывалила в мою тарелку огромный кусок мяса:
– Во славу Вседержителя…
Как ни странно, от этой женщины не чувствовалось ни ненависти, ни страха, ни болезненного интереса. Значит, она искренне желала мне вернуться в лоно Бога-Отца и, кажется, готова была стать даже путеводной вехой на моем пути.
«Неужели верит?» – удивился я. И неожиданно для себя вспомнил строки из Изумрудной Скрижали: «Неси свет тому, кто слаб. Ибо каждый шаг, сделанный им из Бездны Неверия, ценнее двух твоих».
«Сказано хорошо. Жаль, что это только слова», – подумал я. И принялся за еду.
Мясо оказалось ничуть не менее вкусным, чем грибной суп. Поэтому к концу обеда я с удивлением ощутил, что ледяной панцирь, наросший на моей душе, дал едва заметную трещину. И позволил вымолвить целое слово:
– Благодарю…
Повариха вздрогнула, потом посмотрела мне в глаза и… улыбнулась:
– Вседержитель с тобой, Бездушный! Еще будешь?
Я отрицательно покачал головой и подумал: «Сыт…»
Потом встал, поудобнее передвинул чекан и потянулся к посоху…