Чтение онлайн

И в этот раз все было как всегда. Пропустив пару «барбосов», контрабандисты начинали говорить громко, потом хвастаться и наконец хвататься за ножи и пистолеты, однако Рик ничего не боялся, поскольку в этот час им управляла только сахелла.

«Я сам работал с Гвидо Рамольдсом и знаю, что он никогда не ходил на Ривьеру!» – хрипло кричал какой-то человек.

«На что ты намекаешь, Ирсон? Ты хочешь сказать, что кто-то молотит языком без дела? Ты на это намекаешь?»

«Понимай, как знаешь, Ржавый! Но я работал с Гвидо и таких походов не помню, а уж с твоим участием – тем более!»

Сверкнули ножи, забияки перевернули пару столов, и кто-то наверняка бы серьезно пострадал, но неожиданно раздался крик:

– «Поморник!» «Поморник» прямо по курсу!

Драка тотчас прекратилась, публика повскакивала с мест и бросилась мимо стойки к слабому ограждению, под которым, в темной бездне, бились о скалу тяжелые волны.

– Осторожнее там, цепь совсем старая! – закричал Лиммен, но его никто не слушал. Все следили за цепочками красных трассеров, которыми «трапеция» хлестала по скакавшему по волнам катеру.

Самого катера в темноте видно не было, но яркий свет от снарядов окрашивал в розовый цвет пену, которую взбивал тысячесильный мотор.

– Ну почему он не стреляет?! Что же не бьет, «поморник» его сейчас в упор разделает! – кричал кто-то.

– Выжидает! – отвечали ему. – На такой волне не больно-то отмахнешься!

– А кто это – никто не узнаёт? – спросили сзади.

Все замолчали, пытаясь по едва слышимому звуку определить, кому принадлежит катер.

– Вроде Гирмор… – предположил кто-то. – Это у него помпа подвывает…

– Помпа у всех подвывает, у кого движок «пятьсот десятый».

– Тогда не знаю.

– Эй, да это же Джузеппе! Джузеппе-Мул! – пронзительно закричал один из посетителей, и толпа расступилась, пропуская его к самому краю.

Между тем «трапеция» продолжала клевать катер короткими очередями, оттягивая момент решительного удара. Робот старался покалечить посудину, чтобы вызвать полицейский десант для ее захвата, однако пока катеру везло, он умело маневрировал, скакал по гребням волн, наполняя восхищением души тех, кто знал Джузеппе-Мула.

– Я его сменщик! Я его сменщик, но сегодня он вызвался смотаться вместо меня, понимаете?! – кричал тот, который опознал катер. Это был контрабандист с восточного побережья острова и в «Синем марлине» появлялся редко.

Наконец на катере решились на ответный удар. Сверкнула яркая вспышка, и с направляющей в сторону «трапеции» пошла ракета.

Пытаясь уйти от нее, робот скользнул на крыло, затем спикировал к воде, но ракета на обман не поддавалась. Секунда-другая – и кривлянья «поморника» закончились точным попаданием.

Вполнеба полыхнула яркая вспышка, горящие обломки посыпались в море, вызвав бурю эмоций у посетителей.

Должно быть, на катере тоже радовались, но почему-то уходили в сторону порта на полном ходу, отчего из выхлопных труб судна выбивало метровые факелы.

«Совсем топливо не бережет», – подумал Рик, глядя на это сквозь мелькания рук и шляп возбужденных контрабандистов.

Вскоре темноту распороли новые трассеры, которые послал очередной «поморник». На скале замерли, ожидая, что и теперь катер постоит за себя, однако больше предупреждений сверху не последовало. Полыхнули факелы роторных пушек, и наперерез прыгающему по волнам катеру полились потоки ярко-синего пламени. Они ударили точно в цель, катер вспыхнул облаком искр, которые отнесло ветром на воду.

На скале молчали, не было слышно ни криков, ни рыданий. Многие из контрабандистов видели такое не в первый раз и частенько сами под огнем пушек прорывались к такому желанному континентальному побережью. Теперь не повезло еще одному. Посетители стали возвращаться, садясь на скрипучие стулья и глядя перед собой на недопитые «барбосы».

Дольше всех на скале оставался тот контрабандист, чей напарник был на том катере, но и он в конце концов вернулся на место и сразу получил множество предложений об угощении.

Рик тоже вернулся за свой стол, чтобы не спеша добить оставшуюся в седьмом «барбосе» сахеллу. Случившееся в море не произвело на него особого впечатления, он уже был слишком пьян. Зато этот бой хорошо лег в историю Турио с его шелком, контейнерами и большим наваром. В какой-то момент Рику показалось, что это они с Турио потерпели неудачу, а значит, партия шелка так и не достигла заказчика. Обидно.

– Обидно, – вслух произнес Рик.

Снова подул ветер. Теперь он пришел с востока, пробежав через весь остров и напитавшись множеством запахов. Рик вдыхал его и видел заросли разноцветных петуний в палисадниках, закопченные закусочные с извечной картошкой и рыбой, склад удобрений «Удо Лидберг» и даже общественный сортир напротив пивной на центральной улице. Как-то так получилось, что всего за три года Рик сросся с этим островом, и он казался ему ближе, чем континент, где его часто незаслуженно обижали, да и выпивка там была значительно дороже.

Тем временем потерявший напарника контрабандист двигался от стола к столу, получая от каждой компании по «барбосу». Люди угощали от чистого сердца, желая помочь бедняге, однако такое количество сахеллы не шло ему на пользу.

С трудом оторвавшись от очередного стола, Гарсиа – так звали контрабандиста – потерял равновесие и, попятившись, шлепнулся на стул рядом с Риком.

Минуты две они смотрели друг на друга, теряясь в перепутанных логических нитях. Рик никак не мог понять, почему так изменился Турио и кто в этом виноват – Турио или Рик, допивший свой седьмой «барбос». Между тем у Гарсиа в руках было еще два стаканчика с сахеллой, он не сразу их заметил, а заметив, протянул один Рику, сказав:

– Выпьем…

И только тогда Рик узнал этого человека и вспомнил, что тот пострадал. Он также отдавал себе отчет в том, что Гарсиа протягивает ему восьмой «барбос». Восьмой! Тот самый восьмой, за которым сахелла открывала бездну, а это всегда означало падение и всегда боль, но уже утром.

– Выпьем, – повторил Гарсиа или, может, Рику это послышалось. Он взял протянутый стаканчик и, ни минуты не колеблясь, выпил его до дна.

Так было нужно.

Поначалу ничего особенно не случилось, Рик даже сумел подняться со стула – хотелось убедиться, что он еще в «Синем марлине».