Чтение онлайн

– Но я не открывал его, – повторил Стефи.

– Не помнишь, что открывал, – уточнила Коула. – Не обижайся, но если это снадобье дает такой сильный эффект, то ты мог и забыть, как принял его.

– Но я же помню, как уложил флягу и пошел потом на ужин.

– Стефи, ты уверен, что не прикладывался к элю позже, например после ужина? – скорее устало, чем раздраженно спросил капитан.

– Сэр, я уверен… настолько, насколько могу быть уверенным в чем-то после вчерашнего. Я уверен, что не пил больше и не открывал флакон. Но что теперь толку в моей уверенности?

Седжек вздохнул:

– Стефи, что бы ты ни сделал, скорее всего ты находился под каким-то внешним воздействием. Сейчас самым простым и логичным объяснением кажется это снадобье, купленное неизвестно у кого. Не знаю, согласятся ли со мной свидетели…

Коула заметила:

– Эта версия выглядит весьма правдоподобно. И все же мы еще не взяли повторные показания у пострадавшей, я имею в виду Паксенаррион.

– Не знаю, поможет ли это делу, но, если вы находите это нужным, я ничего не имею против.

– А я вовсе не так уверен, что дело в содержимом флакона, – сказал дворецкий. – Мне кажется, что нужно бы проверить хорошенько герцогский эль. Хотя, конечно, характерный запах из флакона наводит на определенные выводы, но…

– Мы можем запечатать бочку и приставить к ней охрану. Когда герцог приедет, быть может, придворный колдун сумеет выяснить, не наведена ли на эль порча.

– Я уже запечатал бочку, – раздался голос появившегося как из-под земли Веннера. Все вздрогнули, а распорядитель пояснил: – Я потому и уходил, чтобы сделать это без промедления.

– Хорошо, – согласился капитан. – А теперь, если вы, советник Министьера, согласитесь взять показания у новобранца Пакс и дополнительно осмотрите девушку, то мы пока займемся другими делами. Да, Стэммел, как насчет того, чтобы выпустить Стефи под честное слово?

Стэммел вздохнул:

– Лично я ничего не имею против. Капрал помогает расследованию, да, и скорее всего, вчера он действовал под каким-то посторонним влиянием. Но ведь личный состав всего этого не знает. Боюсь, люди в моем взводе могут неправильно понять, если увидят на свободе того, из-за кого их сослуживец ни за что пострадал, да еще и безвинно оказался в кандалах. Не знаю, сэр…

– Согласен, – вступил в разговор Стефи. – Я и сам не могу поверить в то, что я так поступил, но все свидетельствует против меня. И я прекрасно понимаю сержанта. Новобранцы, не зная всех подробностей, могут неправильно понять происходящее, увидев меня на свободе. Возможны неприятности – ропот, а может быть, и бунт.

– Я не прошу, чтобы Стефи заковывали в кандалы или применяли к нему какие-либо меры воздействия… – начал Стэммел.

– Все ясно, – хмурясь, сказал капитан Седжек. – Итак, Стефи, извини, но тебе придется посидеть в одной из камер карцера. Тебя не будут заковывать. Я лично отдам распоряжение начальнику караула и коменданту, чтобы избежать распространения слухов. В камере оставят свет, дадут матрас и одеяло. Кормить будут вместе с охраной. Под твое честное слово можем даже не запирать камеру на замок.

– Спасибо, сэр. Я только хотел попросить… я хочу знать, как девушка… И если ей будет лучше, я хотел бы, чтобы мне дали возможность извиниться перед нею.

– Посмотрим, Стефи.

Кивнув охране, капитан молча проследил за удаляющимися капралом и сопровождающими его конвоирами. Затем он сказал:

– Тир побери эту старуху! Хотел бы я потрясти ее хорошенько. Это же надо, из-за какой-то настойки прекрасный солдат попадает в такую передрягу! Ладно, Стэммел, идите к своему взводу. Расскажете новобранцам то, что сочтете нужным. Потом мне еще надо будет поговорить с вами.

– Слушаюсь, сэр. В какое время?

– Думаю, уже после обеда. Мне нужно отдать кое-какие распоряжения моим людям и написать рапорт о случившемся. Боюсь, это отнимет у меня немало времени. Пришлите к моему адъютанту одного из своих людей, он ему сообщит, когда я смогу принять вас.

– Слушаюсь, сэр. – Стэммел поклонился и направился вслед за Коулой, уже скрывшейся за дверью лазарета.

Паксенаррион неподвижно лежала на кровати, не замечая, как Майя обрабатывает раны на ее ногах. Большая примочка уже покрыла распухшую половину лица девушки. Выпив чашку бульона и сделав несколько глотков успокаивающего отвара на вине, она словно плавала в воздухе над постелью. Сквозь полудрему Пакс услышала, как в дверь постучали и Майя ответила:

– Да, входите. А, Коула, это вы. Хотите осмотреть ее еще раз?

– Если это возможно. Как она? Что сказал врач?

– Она поправится. Глаза целы. Мы недавно дали ей успокаивающего. Так что если она сейчас не спит, то бредит. Эй Пакс, просыпайся.

Пакс с трудом разлепила веки и попыталась заставить язык повернуться. Удавалось ей это с трудом. Чуть наклонив голову, она разглядывала посетительницу. Ей бросились в глаза седые пряди, черные глаза, густые темные брови, глубокие морщины, прорезавшие красивое некогда лицо. Взгляд Пакс скользнул вниз и остановился на пустом рукаве, заправленном за пояс платья.

– Ну что, девочка, – начала свидетельница, – тебя здесь называют Пакс, так? Меня же зовут Коула Министьера. Нам нужны дополнительные показания. Говорить сможешь?

Пакс что-то хрипло выдохнула. Покачав головой, Коула встала и принесла кружку теплой воды. Дав глотнуть Пакс, она сказала:

– Ну вот так-то лучше будет. Как теперь?

– Намного лучше, госпожа, – сказала Пакс, облизывая сухие губы. – Я теперь могу говорить.

– Никакая я тебе не госпожа, – со смешком сказала Коула. – Просто отставной вояка-инвалид.

– Но разве… мне ведь сказали… что вы – член Совета… – Пакс все еще с трудом двигала губами, превозмогая боль.

– Это просто герцог назначил меня в благодарность за былые заслуги. А так я сейчас просто садовница при замке, выращиваю и собираю яблоки. Так что я вовсе не дама из высшего света.

– Я… я не знала, что вы служили в армии, – сказала Пакс, стараясь не глядеть на пустой рукав.

– Представь себе. Я была капралом, а могла бы стать сержантом, если бы не это. – Она кивнула на рукав. – К сожалению… или к счастью. Ведь я все-таки осталась жива. Да и герцог не забыл меня, дал работу по силам и назначил советницей.