Чтение онлайн

— Варвара нашел, да?— Страховид откинул от себя обрывки чужой памяти, но обида от этого едва ли уменьшилась.— А сам-то кто? Для вас, что злодей Демонюк, что я, все едино. Ведь Портал пропустил нас обоих.

— Ты попал в точку, Страховид. Для нас, что ты, что злодей Демонюк — все едино, хотя лично я возражаю против такого подхода. Портал и в самом деле пропустил вас обоих из-за звездочки по имени Анима, приколоченной к вашим глупым черепушкам, вернее из-за информации на ней. Что там за сведения такие, я не в курсе. Хочу, кстати, признаться: здесь, на Земле, я герой, овеянный славой, а вообще, по своей марсианской жизни — обычный лох. То есть, меня держат за очень мелкую величину, вроде кубического корня из нуля, в именитом ведомстве Техноком.

Помехи. Настройка. Сигнал четкого восприятия. Дуплекс.

Если ты меркурианец, то в качестве адреса тебе надо указать имя ползущей квартал-платформы и номер мачты, к которой прицеплено твое жилище. Если ты марсианин, то речь уже пойдет о названии колодца, в котором ты благополучно обитаешь. Причем последним этажом будет самый близкий к поверхности, прикрытый прозрачным колпаком. А первый этаж расположен глубже всего под землей или, если угодно, под песком-реголитом. И если выглянуть, так сказать, в окошко на этом этаже, то можно узреть только марсианских червяг, которых так блистательно просмотрели все первые экспедиции.

В экваториальном Рынь-городе я скромно проживал в колодце “Лягушатник” как раз на первом этаже, что сильно снижало ценность моей хавиры (также как и в домах земных городов промышленной эпохи). В первую очередь червяги в этом виноваты. Если бы не они, то можно было бы не нервничать. Червяги пробуривают все, кроме углепластика, впрочем, его тоже могут приговорить, если накинутся скопом. Конечно, мало приятного, когда ты увидишь в своей уютной спаленке чужеродное тело, похожее на колбасу, с кремнийорганической шкуркой, без глаз, ушей и носа, но зато с тысячей мелких ножек. Ученые, кстати, сказывают, что червяги больше всего напоминают не земных червей, а земных простейших, инфузорий, то есть одноклеточных.

А еще вот что меня бесит. Писатели прошлого века, которые назывались научными и сверхнаучными фантастами, любили изображать совершенную технику будущего, благодаря которой нет никаких проблем. Так вот, все с точностью наоборот. А самая совершенная техника вообще работать не в состоянии.

На моем первом этаже техника, конечно, самая совершенная. Так что всю ночь напролет, несмотря на электростимуляцию сна, я слышал шуршание и поскребывания чуть ли не рядом со своей башкой. У меня кровать-то подле стены (как ее не ставь, всегда подле стенки, спаленка ведь размером три на два; раньше и саркофаги просторнее делались). Полметра углепластика, потом теплоизоляция и дециметр титан-неодимового волоконного сплава — это все, что обороняет меня от зверьков, которые желают запустить свое половое ядро в спящего марсианского гражданина.

У червяги еще биополе сильно усыпляющее, потому ты и не чикнешься, когда его длинная выделительная трубка блудно проникнет тебе в пищеварительный тракт (может и через анал!) и выдавит посылку. К утру ядро поспеет, даже построит себе новую мегаклетку из содержимого твоего желудка. Ты проснешься, готовый блевануть как с будуна, и существо размером с сосиску, которое невозможно растоптать и раздавить, радостно извергнется из тебя, после чего заползет в какой-нибудь теплый уголок. Считай тогда, что процесс деления червяги завершился успешно, ее можно поздравить с пополнением.

У соседа так и было: периметр охраны не отреагировал, когда к нему прогрызлась червяга, потому что умная тварь заделала за собой дыру и потери воздушного давления не случилось.

Итак, животное использовало тебя. “Ну и что особенного?— скажет какой-нибудь неискушенный ганимедец или меркурианин,— что в этом плохого?” Вроде ничего. Оно помогло тебе крепко выспаться, ты ему помог размножиться, и вы квиты. Да только иногда у червяги наблюдается особая и чрезвычайно своеобразная форма полового процесса — конъюгация: это когда половое ядро пытается вжиться в организм человека.

То есть, введенное ядро остается в недоразвитом состоянии и проникает через стенку желудка в кровеносный канал. Затем попадает в мозг, захватывает генетический материал нервных клеток и принимается производить псевдомозговую ткань. И мало того, что голова начинает шалить; зараженный человек в итоге давай воображать себя червягой, начинает зарываться в песок, не выносит открытых пространств, предпочитает оральный и анальный секс всем прочим и выкрикивает лозунги типа: “Марс для марсиан”. При этом он доживает до старости, умирает почти естественной смертью, только из ушей у покойника (может быть даже высокопоставленного чина) выползает червивая каша. На торжественных похоронах сраму не оберешься.

Впрочем, в девяноста процентов случаев новорожденная червяга без выкрутас покидает человека-акцептора. Малышку надо потом отыскать, хоть она и источает цианид калия, сунуть в титановый тубус и кинуть в специальный мусорный шлюз, который перенесет ее в естественные условия — уничтожать лучами и плазмой слишком накладно. Кстати, некоторые тонкие любители выращивают червяг. Червяговоды, живописуя чудесные свойства своих любимцев, уверяют, что те чутки к психическому состоянию хозяина и своими биополем всегда поднимут упавшее настроение.

А еще шуршали всю ночь возле моей головы (но уже с этой стороны стены) марсианские тараканы. Вернее, они — наши, земные, но завезенные на красную планету в целях производства дешевых мясопродуктов. С государственных ферм оголодавшие твари попали на частные квартиры, а оттуда уже разбежались и разлетелись — у многих ведь звероводов-марсиан руки из попы растут. На красной планете тараканы не столько продукты грызут, сколько пластики и полупроводники, и ухитряются жить, вернее зимовать даже в разгерметизированных помещениях. Правда, размером они стали поменее, а кутикулой потверже, пометаллизированнее, чем на материнской планете.

— Куда смотришь, все в носу ковыряешь?— накинулся я на “домового”, если точнее — на кибероболочку квартиры.— Не мог что ли попрыскать чем-нибудь на них?

— Во-первых, доброе утро. А кабы ты, дядя Фома, окочурился вместо тараканов? Сам знаешь, лишь какой жуткой отравой можно их одолеть.

— Слушай, домовой, надоели мне твои отпирательства. У меня одеяло квазиживое, осмотическое, с элементами разумности, как-нибудь защитило бы и от яда, и от вони.

— Вот именно, с элементами разумности. И с большим количеством неразумности.— не унималась кибероболочка.