Чтение онлайн

Однако в положенный момент я сконденсировался и затвердел, а время вступило в свои законные права. И первое, что я увидел в виде нормального сфокусированного изображения, это было лицо Катерины. Симпатичное, умное, волевое, в общем не чета моей несобранной физиономии.

–  Ну, дотек-таки, - я обратился с "рапортом" к начальником, заодно трогая синтекожный пластырь на щеке, а также скобу-регенератор на ребрах.
– Какое-то задание выполнено. Надеюсь, мы встретились не на том свете.

–  На этом. Причем благодаря нашим друзьям.

Только я сейчас разобрал обстановку, в которой нахожусь. Большущий зал с мохнатыми стенами, лохматыми столбами, пилястрами, поставленными вкривь и вкось, и вдобавок много разноцветной пыли. Впрочем, пыль эта не висела сплошной пеленой, а собиралась в какие-то узоры и даже некие объемные фигуры.

Катя заметила, что я заметил.

–  Это и есть "друзья", - сдержанно заявила она.

–  В самом деле? Ну ничего, бывает и хуже. Интересно, как ты с ними дружишь?

–  Без проблем. Радиопереговорник на Аниме, и мой, и твой, способен воспринимать их сигналы, посылаемые в приемлемом для нас формате. Сейчас я включу у тебя декодер.

И она включила. Я не услышал, как предполагал сонм мелких писклявых голосов. Напротив голос был один: сочный, низкий, мужественный. И участливый.

–  Надеюсь, вы не испытали особо отрицательных ощущений при перемещении по хрональному каналу?
– осведомился владелец голоса.

–  Как, разве я перемещался во времени?

–  С помощью хронального переквантизатора, трансквазера. Кванты времени, хрононы, как известно, курсируют между прошлым и будущим, создавая настоящее. Благодаря им мы превратили кванты расстояния в кванты тяготения, то есть триста тысяч километров были конвертированы в ускорение на небольшом гравитационном радиусе. Вы находились в хрональном канале всего одну секунду. В каком-то смысле мы продернули верблюда через угольное ушко.

–  Ради такого эксперимента рад был пострадать, - отозвался я, хотя понял, что в очередной раз стал подопытной белой мышью. Или белым верблюдом.

–  Это не эксперимент. Мы так всегда перемещаемся… И, кстати, будем знакомы. Меня можно называть Облаком. А как вас зовут, я знаю, можете не представляться.

Что же это за Облако такое? Кто умеет превращать пространство в тяготение и внезапно появляться из ничего?

Ага, маска, я тебя знаю. Это плутоны! Или плутон. Ну я вляпался: мирно общаюсь, понимаешь ли, с извергами рода человеческого. И как себя повести? Обделаться ли со страху, вскочить, побежать незнамо куда, дать пыльному врагу решительный бой. Я еще больше взопрел, когда понял, что меча-то при мне нет.

Катя заметила мое острое беспокойство.

–  Конечно, Фома, мезонный прерыватель у тебя изъят на время психологического шока, пока не наступит привыкание. Извини, но мы не могли тебе сказать заранее, с кем предстоит встретиться в темном уголке. Ведь официально, за контакт с плутонами полагается смерть.

–  Да уж знаю, бля!.. И, кстати, правильно полагается. Ради чего вы, члены директории "Алеф", решили поиграть своей и моей жизнью? Я решительно требую ответа.

Катерина положила мне руку на плечо, и хоть я старался ее сбросить, стала поглаживать как сердитую собаку или раздухарившегося дебила.

–  Фомушка, несмотря на все войны, которые мы с ними вели, плутоны нам сейчас не враги, а, может, никогда ими и не были - в прямом смысле этого слова. Сейчас наша цивилизация загнивает, она все более отстает по своей мощи от того же Сатурна. А загнивающие цивилизации становятся питательным продуктом для иноматериального демона, который является богом сатурнян.

–  Ага, усек!
– голос мой стал заметно визглив.
– Плутоны, конечно же, вызвались управиться с каким-то там демоном. Мы им за это скажем спасибо, которое они себе намажут на хлеб и опустят в свой ласково улыбающийся рот.

–  Да, они не бескорыстны. Но они не собираются превращать нас в биороботов и щелканьем клавиш принуждать нас к исполнению польки-бабочки и гопака. Пойми, Фома, ты - подмастерье тринадцатой степени только из-за нашей технической отсталости, на тебя не хватило ресурсов, никто не разрабатывает твои возможности. Высокое начальство, Совет кастовых уполномоченных сделал ставку на бюрократическое зарегулированное развитие, в котором нет места для выплеска творческих сил. Поэтому карьерная система тебя и не замечает. Понимаешь, когда руководство запрещало симбиоз с кибероболочками, то преследовало лишь одну цель - не потерять рычагов управления, не выпустить из-под контроля всех и каждого.

–  Но ведь кибероболочки нас поработить хотели. Особенно те, в которых плутоны гнездились. А что они с землянами сделали в свое время?! Совсем их угондошили.

Тут в разъяснительную беседу своим сочным басом включилось Облако:

–  И мы, и вы - существа ущербные и нуждающиеся в симбиозе. Ваш трагический порок - медленное мышление, наша беда - формализм решений, что мешает качественным скачкам. Нелогично нам враждовать друг с другом. А земляне были настолько податливой инертной массой, что мы их и не считали за всерьез разумных существ.

Хотелось упорствовать, наверное из-за того, что ощущалась большая непонятка: какую собственно роль предстоит сыграть мне на этой тайной, хрен знает как законспирированной базе злейших врагов человечества. Разговаривать с врагом, это уже пытаться понять его. Поэтому я по-прежнему обращался к Катерине:

–  А с какой стати плутонам помогать нам, космикам? Только потому что мы не инертная масса? Гораздо проще просочиться по нашим сетям, внедриться в наши кибероболочки, еще более изощренно, чем в прошлый раз, увлечь нас идейкой безудержного техпрогресса и без проблем выжимать все необходимое из наших мозгов.

–  Придется ему показать, что мы из себя представляем, - объявило внушительным голосом Облако.

Следующее действие не отделялось от предыдущего никакой паузой. Плутоны чурались всякой театральности и дешевых психологических эффектов.

Внезапно меня как будто выжали. Я словно лишился тела и стал вроде водяной струйки. То и дело происходили слияния с другими потоками, новые разделения и новые слияния. Каждую частицу времени я понимал себя и свою задачу по новому. В этом непрерывном изменении моя личность переоформлялась настолько быстро, что едва успевала вспомнить себя и немного отстраниться от очередного вида деятельности. Иногда происходил распад почти что до элементарного состояния, когда я чего-то там делал, не отдавая себе отчета, сосредотачиваясь только на конкретной обязанности. Но порой случалось объединение в мегаразум, который решал, например, глобальную проблему Поля Судьбы (того самого, что все на свете предопределяет) или занимался перераспределением энергии между звездами для предотвращения космических катастроф. Ничего знакомого и обычного я не видел и не чувствовал, зато ощущал многомерность, более того, я жил в ней…