Чтение онлайн

Сообразив, что проявил оплошность, Кросби покраснел до корней волос и снова опустился на колени.

– Это он провел полубаркас среди испанских кораблей у Кале? – спросила королева у Дрейка.

– Он самый, ваше величество.

Королева посмотрела на Джерваса.

– Боже правый, да он же совсем ребенок!

– Он старше, чем выглядит, но для таких подвигов и впрямь слишком молод.

– Это верно, – согласилась королева. – Ей-богу, верно.

Кросби чувствовал себя очень неловко и от всего сердца желал, чтобы тяжкое испытание поскорее закончилось. Но королева не торопилась отпускать его. Юношеское обаяние придавало ему еще больше геройства в глазах женщины, трогало ее истинно женскую душу.

– Вы совершили самый замечательный подвиг, – молвила королева и добавила уже ворчливым тоном: – Мальчик мой, извольте смотреть мне в лицо, когда я с вами разговариваю.

Подозреваю, что королеве хотелось узнать, какого цвета у него глаза.

– Это был поистине геройский поступок, – продолжала королева, – а сегодня мне поведали о чудесах храбрости. Вы согласны, сэр? – обратилась она к Дрейку.

– Он учился морскому делу у меня, мадам, – ответил сэр Фрэнсис, что следовало понимать так: «Что еще можно ждать от ученика, прошедшего мою школу?»

– Такое мужество заслуживает особого знака внимания и награды, которая вдохновила бы на подвиги других.

И совершенно неожиданно для Кросби, не помышлявшего о награде, меч плашмя опустился ему на плечо, а приказ встать был дан в таких выражениях, что он наконец понял: преклонившему колени перед королевой не следует проявлять излишней торопливости.

Поднявшись, Джервас удивился, что не заметил ранее поразительной красоты королевы, хоть при первом взгляде на нее ему захотелось смеяться. Как же он обманулся!

– Благослови вас Бог, ваше величество! – упоенно выпалил он.

Королева улыбнулась, и грустные морщинки залегли вокруг ее стареющих, ярко накрашенных губ. Она была необычайно милостива в тот день.

– Он уже щедро благословил меня, юноша, даровав мне таких подданных.

После представления Джервас смешался с толпой, а потом ушел вместе с Оливером Трессилианом, предложившим доставить его в Фал на своем судне. Джервас жаждал вернуться домой как можно скорее, чтобы ошеломить девушку, которую он в своих мечтах видел на королевском приеме, невероятной вестью о потрясающем успехе. Дрейк своей властью позволил ему пропустить благодарственную службу в соборе Святого Павла, и утром он отбыл вместе с Трессилианом. Сэр Джон Киллигрю, который последние десять дней провел в Лондоне, отплыл вместе с ними. От былой вражды между семействами Киллигрю и Трессилиан не осталось и следа. Более того, сэра Джона окрылили успехи юного родственника.

– У тебя будет свой корабль, мой мальчик, даже если мне придется продать ферму, чтобы его оснастить, – пообещал он Джервасу. – А прошу я, – добавил сэр Киллигрю, при всей своей щедрости не забывавший собственной выгоды, – одну четверть дохода от твоей будущей морской торговли.

В том, что морская торговля будет развиваться, никто не сомневался, считалось даже, что она будет куда более прибыльной, поскольку могущество Испании на морях сильно подорвано. Об этом в основном и шел разговор на корабле сэра Оливера «Роза Мира» по пути в Фал. Полагали, что он назвал свой корабль в честь Розамунд Годолфин, своей любимой девушки, заключив – я думаю, ошибочно, – что это сокращение от «Rosa Mundi» [58] .

В последний день августа «Роза мира» обогнула мыс Зоза и бросила якорь в Гаррике.

Сэр Джон и его родственник распрощались с Трессилианом, добрались до Смидика, а потом поднялись в гору, на свой величавый Арвенак, откуда в ясный день открывался вид на Лизард, отстоявший на пятнадцать миль от Арвенака.

Не успев приехать в Арвенак, Джервас тут же его покинул. Он даже не остался обедать, хотя время было позднее. Теперь, когда Трессилиан вернулся домой, новости о последних событиях в Лондоне могли в любой момент достичь поместья Тревеньон, и тогда Джервас лишился бы удовольствия самому подробно описать Маргарет свой триумф. Киллигрю, прекрасно понимая, чем вызвана эта спешка, подтрунивал над ним, но отпустил его с миром и сел обедать один.

Хоть до соседнего поместья – от двери до двери – было меньше двух миль, Джервасу не терпелось добраться туда поскорее, и он пустил лошадь в галоп.

На подъездной аллее, ведущей к большому красному дому с высокими фигурными трубами, он увидел грума Годолфинов в голубой ливрее, с тремя лошадьми и узнал, что Питер Годолфин, его сестра Розамунд и Лайонел Трессилиан остались на обед у Тревеньонов. Было уже около трех часов, и Джервас с облегчением подумал, что они скоро уедут. А в первый момент, увидев лошадей, Джервас огорчился, решив, что торопился напрасно и его уже опередили.

Он нашел всю компанию в саду, как и два года назад, когда заехал попрощаться с Маргарет. Но тогда он только жаждал славы. Теперь он был овеян ею, и королева посвятила его в рыцари. Англичане будут повторять его имя, оно войдет в историю. Воспоминания о посвящении в рыцари в Уайтхолле придавали сэру Джервасу уверенности в себе. Рыцарское достоинство сразу вошло в его плоть и кровь, отразилось в горделивой осанке.

Он послал слугу доложить о своем приходе.

– Сэр Джервас Кросби к вашим услугам, ваша светлость, – произнес Кросби, появившись вслед за слугой.

Он был в том же эффектном бархатном костюме. У Маргарет на миг перехватило дыхание. Краска сошла с ее лица, а потом прихлынула горячей волной. Ее гости, два кавалера и сестра одного из них, были потрясены не меньше. Розамунд Годолфин, нежной белокурой девушке ангельского вида, было не больше шестнадцати, но ее чары уже воспламенили сердце властного, повидавшего жизнь Трессилиана.

Джервас и Маргарет посмотрели друг на друга и на мгновение позабыли обо всех вокруг. Застань он ее одну, Джервас, несомненно, заключил бы Маргарет в объятия: она сама дала ему это право словами, сказанными при прощании два года тому назад. Нежелательное присутствие гостей понуждало его к большей сдержанности. Оставалось лишь, взяв ее руку, низко склониться и прижаться к ней губами в ожидании будущего блаженства, когда он выпроводит назойливых гостей. С этого он и начал.

– Я высадился на мысе Пенденнис около часа тому назад, – сказал он, чтобы Маргарет оценила его нетерпение, жажду увидеть ее как можно скорее. Обернувшись к младшему Трессилиану, Джервас добавил: – Ваш брат привез нас из Лондона на своем корабле.

– Оливер дома? – взволнованно прервала его Розамунд.

Она побледнела, в свой черед, а ее красавец-брат нахмурился. Корысти и осторожности ради он поддерживал с Трессилианами видимость дружеских отношений, но истинной любви между ними не было. Они всегда были соперниками. Их интересы все чаще сталкивались, и теперь Питер вовсе не собирался поощрять любовь, вспыхнувшую между сестрой и старшим Трессилианом. Но Джервас припас для него неприятное известие.