Чтение онлайн

Проснувшись, Гисхильда обнаружила, что лежит в убогой комнате с побеленными стенами. Единственным украшением каморки служила картина, наполнившая ее ужасом: красное дерево с развесистой кроной без единого листка, нарисованное на стене напротив ее кровати.

Вспомнить, как сюда попала, она не могла. Она ведь должна быть в лесу…

Гисхильда хотела встать, чтобы подойти к открытому окну, но ее остановила колющая боль в груди. Девочка опустилась на подушку. Сердце ее сжал стремительно нараставший страх. Дыхание стало тяжелым, боль усилилась.

Гисхильда подумала о Сильвине. Эльфийка учила ее прислушиваться к языку своего тела. Боль исходила из центра груди — была повреждена кость, соединявшая ребра. Нужно дышать поверхностно! Чем глубже будет дыхание, тем сильнее будет боль. С этим-то она справится…

Девочка сжала зубы. Легче было разумно думать, чем разумно действовать. Она открыла глаза и взглянула на дерево на стене — оно пугало ее.

Гисхильда догадывалась, где находится. Хотя она и не помнила, как попала сюда, но, должно быть, это один из кирпичных замков Нового рыцарства.

Она осторожно потрогала грудь и через одеяло нащупала повязку. Она ранена! Но где? Была битва? Что с отцом? И со всеми остальными? Почему она ничего не помнит? Что произошло?

От боли на глаза навернулись слезы. Гисхильда всхлипнула и положила обе руки на грудь. Так больно! Нельзя дышать глубоко, нельзя плакать… По щекам бежали горячие слезы. Она отчаянно пыталась не всхлипывать.

Когда-то Сильвина говорила ей, что может стать легче, если думать о другом. Если собрать всю свою силу, боль окажется за завесой. Нужно забыть о ней.

Гисхильде очень хотелось быть эльфийкой! Как это можно забыть о боли, когда каждый вздох — мучение?

За окном послышался грохот окованных железом колес. По булыжной мостовой ехала повозка. В небесах кричали чайки. Монотонный пронзительный голос то и дело кричал: «Нief!» Свертывали паруса. Должно быть, она в гавани. Но ведь она была в лесных дебрях! Она хорошо помнила деревню у поляны, стальную стену из всадников. Отец вел переговоры с рыцарями. Но что случилось потом? Воспоминания будто стерли.

Девочка огляделась вокруг. Может быть, найдется что-то, что поможет ей вспомнить. Однако вокруг лишь голые стены; из мебели — стул и простой сундук для одежды, вот и все. Не было даже свечи.

Друг против друга находились две двери, окованные черными железными полосками. Окно не зарешечено. Вероятно, оно находится настолько высоко, что о побеге нечего и мечтать.

«Я не могу даже подняться», — отчаянно подумала Гисхильда. Тыльной стороной ладони она вытерла слезы и постаралась успокоиться. Получилось! Дыхание ее снова стало равномерным. Плакать нельзя, что бы там ни было!

Она прислушалась к шуму под окном. Возница ругался на кобылу. А это что? Неужели скрип весел?

Раздались шаги. Большая из двух дверей открылась. Вошла женщина с коротко стриженными светлыми волосами. Гисхильда вспомнила, что когда-то уже видела ее. В лесу… Лилианна! На ней теперь нет доспехов, только сапоги и брюки для верховой езды, а еще белая рубашка и элегантный камзол со шлицами. Над сердцем поверх кожи был вышит маленький герб с кровавым дубом, стоявшим на задних лапах львом и над всем этим пара скрещенных черных мечей.

Женщина-рыцарь улыбнулась ей. За ней шел старик в синей рясе и еще один человек в простой одежде.

Старика Гисхильда тоже узнала. Это был князь священников, правивший в Друсне. У него еще такой странный титул. Управитель или как-то так… Когда-то она знала это хорошо. Почему же она теперь многого не помнит?

— Тебе лучше, девочка? — приветливо улыбнулся ей священник.

Был ли он так же приветлив на поляне? Она кивнула, но ничего не сказала.

— У нашей варварки вши, — брезгливо сообщила женщина-рыцарь.

— Это неправда! — возмущенно ответила Гисхильда. — У меня никогда не было вшей. У младшего брата были один раз…

— Не возражай, когда твоя ложь столь очевидна! — грубо оборвала ее комтурша. — Карлос, срежь ей волосы. И позаботься о том, чтобы ее постель перестелили заново.

Чужой мужчина подошел, поднял ее с кровати и осторожно посадил на стул.

— У меня нет вшей! — закричала Гисхильда, и боль снова нанесла удар.

— Не сопротивляйся, девочка, — приветливо произнес священник. — Ты ранена. Тебе нельзя волноваться. Пожалуйста, подумай о себе.

— У меня нет вшей, — повторила она тише и всхлипнула. Почему старик не хочет ей помочь? — Пожалуйста, дядя. Ну посмотрите сами. Я клянусь именем Мэве. Я…

— Не называй здесь имен идолов, дитя! — встряла в разговор женщина-рыцарь.

Боль совершенно доконала Гисхильду. Красное дерево на стене, казалось, пустилось в пляс. Кто-то обхватил ее за плечи и прислонил к спинке стула.

— Не будет ли достаточно просто вымыть ей волосы? — спросил священник.

— Всегда лучше рубить сорную траву на корню, — ответила женщина.

Что-то коснулось ее головы. Все еще оглушенная, Гисхильда увидела, как на пол упали длинные пряди.

— Нет! — выгнулась она.

Парикмахер выругался. Внезапно ее лицо стало мокрым. Карлос достал из кармана платок и прижал к ее голове.

— Она не хотела сидеть тихо, — раболепно пробормотал он. — Если бы она не брыкалась!

— Действительно ли стрижка столь необходима? — Старый священник встал рядом с ней на колени и взял ее руку в свои.

— Это всего лишь порез! — спокойно заявила Лилианна. — С головы кровь всегда течет так, словно свинью зарезали.