Меч Бури
Шрифт:
Рилгар всетаки решил убить Хорнфела во время смены караула. Сейчас его слуг – воинов в черной с серебром одежде – в зале было по крайней мере вдвое больше, чем стражей Наблюдения.
В зале шла настоящая битва. Сталь гремела о сталь, слышались предсмертные стоны и крики. Густые запахи крови поднимались к потолку, как грозовые тучи.
И в центре, окруженный врагами, яростно сражался гном, на котором не было никаких отличий, говорящих о том, что это тан Хайлара. Об этом можно было догадаться, пожалуй, только по тому, что он был в центре сражения, да еще по тому, с. какой невозмутимостью он вел бой, даже зная, что скоро будет побежден.
Хорнфел, прежде чем стал таном, долгое время был воином.
Рядом с ним сражался молодой гном в красной с серебром форме стража Наблюдения. Стоя спиной к спине Хорнфела, он защищал его от яростно нападавших тейварцев. Кельде показалось: она видит пробивающегося к ним Станаха и рядом с ним – Хаука.
Кельда, уже не раздумывая ни секунды, вошла в зал. Всего полдюжины ярдов отделяло ее от битвы, от друзей.
Что-то сильно ударило ее в спину, кто-то схватил ее за ноги, и она, не успев даже вскрикнуть, упала. Девушка изо всех сил ударила правой ногой назад, руки, державшие ее, разжались, и она поднялась на колени.
И лицом к лицу столкнулась со своим врагом.
Она вскрикнула, но не от ужаса. Она закричала от ярости и гнева: она увидела в глазах врага свою смерть.
«Пронзать врага… Не наноси удар сверху вниз, если ты стоишь вплотную к нему. Наверняка ты попадешь в какую-нибудь кость. Бей снизу вверх. Тогда у тебя будет хорошая возможность пронзить врагу что-либо важное: печень или почки…»
Обеими руками она схватила рукоять кинжала и ударила снизу вверх. Кинжал ударился о металл кольчуги, и тогда, уже совсем бессознательно, она изо всех сил ударила кинжалом в горло противника.
Мерзким красным фонтаном хлынула кровь – тейварец упал мертвым. Испытывая от запаха крови мучительную тошноту, Кельда поднялась на ноги. И опять что-то сильно стукнуло ее в спину. Она тотчас обернулась и ударила ножом, но не попала, и снова ударила, на этот раз ногой, попала тейварцу ниже пояса; тот упал, хватая ртом воздух. Кельда согнула ногу и еще раз резко ударила. И услышала, как треснула челюсть гнома.
Сердце билось оглушительно, но голова была ясной.
Кельда осмотрела залитый кровью зал. Воинов в черном с серебром стало уже заметно меньше, но всетаки их было еще гораздо больше, чем защитников Хорнфела. Стоя спиной к спине Станаха, Хаук сражался, как бешеный медведь.
Станах был сейчас на расстоянии вытянутой руки от своего тана. Ударом меча он снес голову с плеч ближайшего тейварца, отпихнул тело ногой и протянул правую руку к плечу Хорнфела.
Он коснулся плеча тана как раз в ту секунду, когда молодой гном, защищавший Хорнфела, упал, пронзенный тейварским кинжалом в грудь.
Хорнфел обернулся.
Забрызганный кровью только что убитого стража, с огнем гнева и ярости в широко открытых глазах, он двумя руками высоко занес меч над Станахом.
И тут Кельда отчаянно закричала.
Глава 28
– Друг! – прокричал Станах. – Хорнфел! Друг!
В том, что перед ним не враг, Хорнфела убедил не возглас Станаха «Друг», а то, что Станах тотчас проткнул мечом живот напавшего на Хорнфела тейварца.
Зубы Хорнфела сверкнули в улыбке воинского приветствия. Да, это действительно друг. И несомненно, другом был также широкогрудый человек, защищавший Станаха со спины; глаза этого человека пылали, как гуйил фир, по клинку его меча стекала кровь.
На какую-то долю секунды Станах получил передышку и быстро оглядел зал. Он смотрел вокруг как волк, загнанный охотниками в узкое ущелье, и, подобно волку, он искал выхода из ловушки. А найти выход было просто необходимо!… Когда он наконец-то нашел лазейку, позволявшую уйти отсюда, его взгляд повеселел.
Стража Наблюдения должна отвлечь от Хорнфела внимание тейварцев Рилгара хоть ненадолго.
– Кто сейчас в караулке? – спросил Хаук.
– Никого. – Хорнфел со вздохом посмотрел на стража, погибшего, защищая его жизнь. – Мы как раз шли туда, когда тейварцы набросились на нас.
Хаук усмехнулся:
– Значит, туда, верно, Станах?
Кузнец кивнул, но не двинулся с места – он словно бы высматривал кого-то в зале; неожиданно Хорнфел услышал, как он выругался.
Станах локтем толкнул товарища в спину и показал куда-то своей перевязанной правой рукой. Хорнфел взглянул и от удивления широко раскрыл глаза.
Девушка из людского племени – с вымазанными в крови руками, с лицом бледным, как Солинари, – прислонившись к одной из колонн, сражалась с тремя гномами в черно-серебряной одежде; ножом она промахивалась часто и тогда наносила удары ногами. Но было ясно, что долго ей не продержаться.
– Хаук! Вон Кельда! Хватай ее и быстро в караулку!
Станах как можно крепче сжал меч левой рукой и кивнул тану:
– Я буду прикрывать тебя сзади, Хорнфел. Тан Хайлара уже смог убедиться в том, что Станах надежный телохранитель. Он повернулся и быстро пошел к караульному помещению.
Умерший Музыкант постоянно обследовал Пространство, в котором он оказался, и каждый раз убеждался, что в состоянии проникать дальше, чем ранее. И самое главное: он убеждался, что всякий раз расширялись границы его возможностей.
Сейчас он мог двигаться куда угодно: вперед, назад, вверх, вниз. Он мог слышать все, что слышали его товарищи в этом пространстве, и даже более того: он мог слышать мысли всех, кто его окружал.
И сейчас мага тревожило, что Лавим, Тьорл и два их спутника считали себя единственными живыми существами в том ущелье, по которому они шли, а на самом деле это было не так…
Узкое ущелье было похоже на трубу, через которую тек дым пожара. Тьорл выругался. Воздух был наполнен дымом, словно колчан хорошего охотника стрелами, дышать становилось все труднее, дым разъедал глаза, и по лицу катились слезы.