Майя
Шрифт:
– Что с тобой? – испугалась она.
Внезапно он опутал ее неводом с головы до ног. Майя попыталась высвободиться, но Таррин, смеясь, толкнул ее на сложенные сети и придержал за плечи. Она расхохоталась – они с Таррином часто так дурачились, – а потом вдруг вскрикнула и прижала ладонь к лицу:
– Эй, ты мне чуть глаз не выхлестнул!
– Я рыбку поймал, золотую рыбку! Гляньте, какая красавица!
– Таррин, ну больно же! Посмотри, там синяк, наверное… – Майя, спутанная сетями, повернула лицо к свету.
– Ох, прости меня, рыбка Майя! Где болит? Дай поцелую! – Таррин приподнял ей голову и поцеловал покрасневшее веко. – Ну что, отпустить тебя, красавица-рыбка? Ты только попроси.
– Мне и здесь хорошо, – с притворной обидой ответила Майя. – А как надоест, я от тебя ускользну.
– Вот и славно. – Таррин улегся рядом с ней и прикрыл обоих сетями, будто пологом. – Знаешь, золотая рыбка, ты меня тоже поймала. А я тебе подарочек принес. – Он порылся в кармане и вытащил блестящий золотисто-коричневый комок, от которого сладко пахло медом и орехами. – Вот, попробуй, тебе понравится, – предложил Таррин, с хрустом вгрызся в лакомство и начал жевать.
Майя сглотнула слюну и тоже откусила угощение. Невероятная, роскошная сладость обволокла рот. Майя закрыла глаза, отгрызла еще кусочек, прожевала и с удовольствием проглотила приторную тягучую массу, совершенно забыв о боли в глазу.
– Ах, как вкусно! Таррин, а что это?
– Трильса – орехи, жаренные в меду со сливочным маслом.
– А какие это орехи? Откуда они? У нас такие не растут… Ой, дай еще откусить!
– Орехи эти называются серрардо, их привозят в Икет чернокожие купцы откуда-то издалека, с юга. Еще хочешь?
– Да!
– Тогда бери… – Пристально глядя ей в глаза, Таррин зажал кусочек в зубах, обхватил Майины запястья и развел ей руки в стороны.
Майя сообразила, чего он от нее хочет, приподняла голову и прижалась губами к его рту. Ладони Таррина мягко легли ей на плечи, и он притянул ее к себе. Ухватив сладкую крошку, она ощутила во рту язык Таррина и вздрогнула. Дыхание ее участилось.
Таррин выпустил ее и улыбнулся:
– Ну что, понравилось?
– Не знаю…
– А если вот так? – Его рука скользнула под сарафан, ласково погладила грудь.
– Не надо! – воскликнула Майя, но сопротивляться не стала.
Таррин прижался к ней сильным, гибким телом, снова взял ее руку и потянул к себе между ног.
Майя вскрикнула от неожиданности, притронувшись к тому, чего раньше даже не представляла, и с испугом, будто новобранец, впервые идущий на врага, подумала: «Это не игра, а на самом деле… это происходит со мной». Она напряженно замерла в объятиях Таррина.
Внезапно Майя ощутила свое тело откуда-то извне – гладкая кожа, упругие формы, уверенные движения. Великолепное тело, способное без остановки переплыть озеро в лигу шириной, само знало, что делать, – если только Майя ему позволит. Она вздохнула, прижалась к Таррину и, дрожа, отдалась его ласкам.
Едва он вошел в нее, как Майя безоговорочно поняла, что именно для этого и родилась. Вся прежняя жизнь с ее детскими забавами и страхами исчезла, рассыпалась, как ореховая скорлупка, от тяжести Таррина, от его резких движений, от его прикосновений к ее телу… Казалось, вот-вот распахнутся огромные кованые ворота, за которыми скрыто удивительное сокровище, – только Майя была и воротами, и привратницей, и сокровищем одновременно. Она стонала, задыхалась и металась вместе с Таррином, будто они вдвоем ставили тяжелый парус.
– Ах, не… – пробормотала она, прижимаясь к Таррину.
Он замер и чуть отстранился:
– Что, милая?
– Не… не останавливайся! Ох, ради Крэна и Аэрты! Не останавливайся!
Он радостно рассмеялся, обнял ее покрепче и исполнил требуемое.
Наконец Майя пришла в себя. Таррин с улыбкой склонился над ней:
– Вот так рыбку я загарпунил, красавицу-рыбку! Загарпунил, да?
Она промолчала, часто дыша, как ребенок, играющий в прятки.
– Тебе хорошо, красавица Майя? – спросил Таррин.
Она кивнула. В огромных синих глазах блестели слезы.
– Хочешь еще трильсы? – Он поднес ей к губам кусочек лакомства.
Майя с наслаждением разгрызла орех.
– Нравится?
– Очень, – выдохнула она. – Мне это в новинку.
Таррин расхохотался во весь голос:
– Ты о чем это? О трильсе или…
Майя сообразила, как двусмысленно прозвучали ее слова, и тоже рассмеялась.
– Скажи, а ты с самого начала это задумал, когда велел мне сети чинить? – спросила она.
– Нет, что ты, золотая рыбка, ничего такого я не помышлял. Только мне давно этого хотелось, разве ты не знала?
– Ну, наверное, догадывалась. Теперь вот сама вижу…
– Ха! Конечно видишь – вот, погляди!
Майя закусила губу и отвела глаза.
– Что, красавица, не видала прежде зарда? Смотри хорошенько, теперь ты – женщина, тебе можно.
– Ой, а он теперь мягче… и меньше. Я тут подумала… – Майе не приходило в голову, что слова песни существуют отдельно от мелодии, поэтому она тихонько пропела: – «Я дам тебе мужа с чудесным жезлом»… Так вот это о чем!
– Верно, об этом и есть. А откуда ты эту песню знаешь?
– Мы с матушкой в Мирзат на рынок ходили по жаре. У меня голова разболелась, вот я и осталась на постоялом дворе, в «Тихой гавани», там хозяйка такая косоглазая толстуха, Франли ее зовут.
– Да, я знаю.
– Франли меня у себя в спальне уложила, а в таверне народ собрался, пили и песни распевали, а я все слышала. Мне песня понравилась, я мелодию запомнила и слова тоже, только не все. Что не запомнила, потом придумала. Я же не знала, о чем она. Матушка однажды услышала, осерчала и строго-настрого запретила ее петь.