Чтение онлайн

Вдали, за зоановой рощей, виднелись руины огромного особняка: проломленная крыша, закопченные пожаром стены. В проемах выбитых окон голубело безоблачное небо. «Видно, и впрямь меня в дом прислуги привезли, – подумала Майя. – А господский особняк сгорел… Когда? И что стало с его обитателями?»

Если бы не решетки на окнах, Майя бы спрыгнула в сад и удрала бы со всех ног. Она прижала лоб к окну, стараясь увидеть, что лежит за домом. Тут к ее плечу кто-то прикоснулся, и Майя вздрогнула.

Оккула неслышно подошла к ней за спину и, зевая, как котенок, терла кулаком заспанные глаза, размазывая серебристую краску по лицу.

– Ой, ты меня напугала! – воскликнула Майя. – Ты когда встала?

– Я еще сплю, – ответила чернокожая девушка, потягиваясь. – И во сне брожу. – Она ласково погладила Майю по плечу. – Хочешь, еще поваляемся?

– Нет, мне бы отсюда выбраться, – рассмеялась Майя. – Так или иначе, я освобожусь. Вот прямо сегодня утром.

Оккула недоуменно сморщила лоб и пристально посмотрела на нее:

– Ты что, руки на себя хочешь наложить? Не бойся, банзи, ни один мерзавец к тебе больше не прикоснется.

– Руки на себя наложить? – удивленно переспросила Майя. – Нет, что ты! Просто я в услужение к этим людям не хочу. Мне домой надо.

– И как же ты домой собралась?

– Ну, наверное, пешком придется. Лиги три-четыре, ничего страшного.

Оккула присела на табурет и задумчиво уставилась в пол, похлопывая ладонью по колену.

– Банзи, ты знаешь, где ты? И кто все эти люди? – наконец спросила она.

– Нет. Только они мне не нравятся.

– Расскажи-ка, как ты здесь оказалась.

Майя описала все события предыдущего дня, умолчав только о своих отношениях с Таррином.

– …а вчера вечером я встала из-за стола, хотела в дверь выбежать и в темноте удрать, – завершила она свой рассказ. – Только от испуга и от усталости в обморок упала, а как очнулась, этот тип на меня навалился. Тут ты мне на помощь и подоспела.

Оккула взяла ее за руки и серьезно заглянула в глаза:

– Тебе сколько лет?

– Пятнадцать.

– Банзи, как есть банзи! А звать тебя как?

– Майя. А матушку Моркой кличут. Мы у озера живем, недалеко от Мирзата.

– Послушай, Майя, только знай, что ничего хорошего я тебе не скажу. Худо тебе. Ну, ты готова к дурным вестям?

– Это к каким? – встревожилась Майя.

– Сейчас объясню. Люди эти – работорговцы, подручные важных бекланских дельцов, точнее – Лаллока. Он продает и покупает молоденьких девчонок – и мальчишек тоже. Судя по твоему рассказу, твоя мать вчера тебя им и продала.

Дурные вести – смерть, разорение, нежданную беду, – как, впрочем, и великие произведения искусства, воспринимают и осознают не сразу и поначалу представляют их пустяком, мелким недоразумением.

– Зачем это ей меня продавать? – удивилась Майя.

– Не знаю, – ответила Оккула. – Только продала она тебя, не сомневайся. Вот теперь и думай, с чего бы это она. Может, ты мне не все рассказала?

Внезапно Майю осенило, чем вызван поступок Морки: так спросонок соображаешь, что раскачивающийся перед тобой прутик на самом деле – смертоносная змея. В одно мгновение Майя все поняла – других объяснений попросту не существовало. Она задрожала, закрыла лицо руками и со стоном упала на пол.

– А красивым платьем девушек заманивают, чтобы нагишом на них поглядеть, – невозмутимо продолжала Оккула. – Мерзавцы где-то в хижине прятались, в щелку подсматривали. Потом мать тебя куда-то отослала, чтобы без помех цену с ними обговорить. А в вино что-то подсыпали – тессик, наверное. Тельтокарна – слишком сильный яд, может и убить. Ну и обивка в возке для того, чтобы товар не попортить, девчонки с отчаяния часто о стены бьются.

Майя захлебнулась рыданиями. В дверь постучали, и на пороге возник Мегдон.

– Пошел вон, – сказала Оккула. – Убирайся!

– Я вам завтрак принес, – обиженно произнес он. – И теплой воды. Что, не нужно?

– Нужно будет – позову, – отрезала Оккула и, подумав, добавила: – Воду оставь, а сам ступай прочь.

Дверь закрылась.

Оккула подтащила табурет к окну и поглядела сквозь решетку.

– Банзи, послушай, мне эти дела хорошо известны, – вздохнула она.

Майя не успокаивалась. Оккула подошла к ней, уселась на пол, перевернула Майю на спину и уложила ее голову себе на колени.

– Слушай меня внимательно. Твоя жизнь в опасности. Ты сейчас – как воин на поле боя. Но если рядом с тобой есть друг, то есть я, и если ты не раскиснешь и науку хорошо усвоишь – а я тебя научу, не сомневайся, – то ты выживешь.

Майя всхлипнула и рванулась из рук Оккулы.

– О Канза-Мерада, даруй мне терпение! – воскликнула чернокожая девушка, удерживая Майю. – Ладно, ты не воин… Как же тебе объяснить попонятнее, банзи? Что сказать? А, вот! Ты плавать умеешь?

Простой вопрос неожиданно успокоил Майю.

– Да, – кивнула она.

– Ты у озера росла? В воде плескаться любишь? Хорошо плаваешь?

Знание ответа на самый незамысловатый вопрос, никак не связанный с обрушившимися несчастьями, странным образом выводит из глубокого отчаяния. Возможно, это связано с суеверным убеждением, что в беде любой правильный ответ помогает. Во всяком случае, хуже от этого не становится.

– Я лигу без остановки могу проплыть, не хуже выдры, – ответила Майя.

– Вот и славно. А теперь представь себе, банзи, что тебя занесло в пучину, а до бастаного берега далеко. Не важно, как ты там оказалась, тебе главное – не утонуть. Вот и объясни мне, что тогда делать? Сама я не знаю, потому что плавать не умею.