Чтение онлайн

– Отставить. Санинструктор где? Ева вены на ладони порвала колючками!

Я шипела и ругалась вполголоса, как сапожник, когда парень, остановив кровь, таскал пинцетом из голого мяса многочисленные шипы. Богота держал мою руку, которую я при каждом движении медика пыталась убрать. Еще один парень вцепился мне в плечи, удерживая на месте. Метрах в двух от меня разведчик таскал колючки из рук Климука и он вполголоса рассказывал, что произошло:

– Поскользнулся на росистой траве и полетел вниз. Успел схватиться за молодые кусты, а она вцепилась в старые и меня вытянула. Зато руку угробила надолго.

Он не рассказал им только о моих словах насчет падения вдвоем. Разведчики поглядывали на меня, покачивали головами и задумчиво отходили. В конце "операции" сознание я все же потеряла: в голове вдруг почернело и окружающее исчезло. Сколько провалялась в отключке, не знаю. Очнулась уже перевязанной и лежавшей на постели. Богота сидел рядом и сразу спросил:

– Есть хочешь? Я твой завтрак на углях держу.

Я заметила, что в лагере тихо:

– Мужики где?

– На разведку ушли. Дальнейший маршрут проверить надо.

– А майор? Как его руки?

– Олег с ними ушел. Он ведь только поцарапался слегка, да несколько заноз загнал, а так нормально. Молодые шипы не так сильно кожу раздирают, как старые. А вот ты сильно руку искалечила. Санинструктор вообще требовал вертушку вызвать и тебя отправить, да майор побоялся, что ты бунт поднимешь.

– Правильно побоялся. Я бы с вертолета выпрыгнула. Слушай, а что это вы меня утром лежать заставили с ним?

– Полтора года назад мы в такую переделку попали! Чехи нас со всех сторон окружили возле Чечен-Аула. Вертушки вовремя не появились и пришлось своими силами пробиваться. Клима ранило дважды, а он все командовал. Сам хотел наш отход прикрыть, а тут его еще раз долбануло. Отключился. Двое парней погибли, прикрывая меня и Лабузаева, когда мы его вытаскивали. Парни были - золото! Нашего майора врачи считай, что с того света вытащили, он почти половину крови потерял. После этого Клим спать перестал. Выписали из госпиталя, домой поехал, а жена уже не одна. Истерику ему закатила. А ему в тот момент и так было плохо. В общем, развелись. Он вернулся в отряд. С вечера вроде заснет, а после полуночи бродить начинает по лагерю. Мы первое время боялись даже. Начали исподволь расспрашивать - простить себе не может, что жив остался, а они погибли. Целый год так бродил. А сегодня смотрим, он рядом с тобой спит. Обрадовались!

– А я боялась, что смеяться будете...

– Зачем? Ты, кстати, не хотела бы замуж за него выйти? Мужик хороший, только война вот нутро искалечила. По нашим сведениям у тебя тоже жизнь не сложилась...

Я не знала плакать мне или смеяться от его слов. Глупо спросила:

– Это ты сватаешь меня или как?

– Просто подумай. Мы тут заметили, что он к тебе отношение изменил в лучшую сторону. К женщинам в последнее время он еще так не относился. Может, оттаивать начал? Подумай...

Разведчик ушел за котелком с едой. В голове царил сумбур: целый отряд готов был сосватать меня за своего командира. А я даже не знала, как к нему отношусь. С одной стороны хорошо, а с другой, все еще обижена на его прошлое отношение. К тому же уехать из Москвы в Чечню, как на постоянное место жительства... Что делать здесь журналисту? А ведь я практически ничего больше не умею. Только писать, писать и писать. Да, жизнь не баловала. Муж не выдержал моих командировок и нашел другую...

Богота явился с котелком. Поставил его на ветки и протянул ложку:

– Рубайте!

Мысли сами собой прервались. Приготовленная разведчиками перловка с тушенкой отдавала дымком и была необыкновенно вкусной. Ваня отправился за чаем для меня. Вернулся с кружкой. Быстро поставил ее рядом с котелком и подул на пальцы:

– Горячая! Мы по твоей методике трав насобирали, да с шиповника молодых веточек нащипали. Чай что надо получился! Мужикам нравится.

Климук с разведчиками прибыли через час. Богота за это время успел "свернуть" лагерь. Я пыталась помочь, но одной рукой мало что сумела сделать. Слава Богу, что хоть свои вещи смогла забить в рюкзак и даже застегнуть его при помощи зубов. Когда разведчики прибыли, мы были готовы к переходу. Не смотря на слабость, я застегнула на себе бронежилет и попробовала закинуть рюкзак на спину одной рукой. Ничего не получилось. Климук подошел и отобрал рюкзак:

– Идите. Я сам донесу ваши вещи.

Рядом никого не было и я тихо сказала:

– По-моему, на том обрыве мы перешли на "ты". Я понесу сама, у тебя и так не легкий груз. Не настаивай. Когда решу упасть, скажу.

Олег не стал спорить, лишь пристально посмотрел в глаза. Я впервые увидела в них сочувствие. Помог мне надеть рюкзак и шагнул к мужикам. Что-то тихо и быстро сказал им. Я не расслышала слов, но, думаю, - речь шла обо мне. Отряд отправился дальше. Вначале пути мне было трудно. В голове кружилось, но я упрямо шагала вперед. Потом все наладилось, лишь слегка постукивало в висках. Через час Климук объявил привал. Знала, что он сделал это из-за меня и была искренне благодарна за заботу. Остальные тоже знали, но никто не высказал недовольства, никто не подшутил надо мной, хотя мы безбожно опаздывали.

Прапорщик Бобр помог сбросить рюкзак и бронежилет. Заметил явное облегчение на моем лице, когда скинула бронежилет. Тихо сказал:

– Броник отдай мне, я донесу.

– Стас, я дотащу его и сама, только не на теле. Ты можешь его сложить и ремнями присобачить спереди к лямкам рюкзака?

– Тогда зачем снимать?

Я наконец-то призналась:

– Да он мне спину натер до крови!

– Санинструктор посмотрит, я сейчас скажу.

– Фигушки! Обойдусь как-нибудь.

Прапорщик засмеялся, поняв, в чем дело:

– Он же медик! Сейчас жарко, всякое может случиться, так что показывай свою болячку. Сергей, подойди сюда!

Рыжий санинструктор с закатанными по локоть рукавами, подошел и передвинул на живот сумку с красным крестом. Помаргивая светлыми ресницами, тревожно спросил:

– Швы разошлись?

До этой минуты я даже и не знала, что он мне сшивал разрывы на ладони. Бобр ответил:

– Да нет. Ева спину натерла бронежилетом, посмотри.

Обернулся ко мне и его темные круглые глазки стали еще круглее от дружеской усмешки:

– Давай-давай, задирай тенниску!

Я взмолилась:

– Ну, не при всех же!

Стас посуровел и скомандовал:

– Отвернуться всем!

Мужики дружно повернулись спиной. Я приподняла одежду. Санинструктор, не сдерживаясь, ахнул:

– Да как же вы это терпели!

Ясно расслышала шорох, но обернуться не дал медик:

– Стой спокойно. Сейчас промою, мазь наложу и перевязку сделаю. Чего раньше не сказала?

– Майор отчислит из группы. Боялась.

За спиной прошелестел тяжелый вздох. Санинструктор за пару минут справился с задачей. Поправил мне тенниску и куртку. Строго сказал: