Маятник
Шрифт:
— Это насчет моей дуэли с Кабаном.
Сатор наморщил лоб. Похоже, связь между предстоящей Ромке дуэлью и уличными жонглерами ускользала от его понимания.
— Если ты пытаешься меня отвлечь… — начал он.
— Я передумал драться, — сказал Ромка. — Я завтра же извинюсь.
— Что?! — Сатор повернулся к Ромке, и Иро Хан, мгновенно перейдя от неподвижности к движению, бросился прочь. Иса, контроль над которой тоже, видимо, ослаб, рванула в другую сторону. Сатор, впрочем, не особо переживал.
— Придурок, — не оборачиваясь, бросил он. — Сдохнет за углом, только и всего. А тебе урок: сын Высокого Лорда не должен дружить с чернью.
— Я стану перед ним на колени, — пояснил мальчишка. — Прямо при всех. И попрошу разрешения поцеловать его сапоги.
— Что-о?! — Сатор дернулся было вперед, но замер. Стрельнул глазами по сторонам.
— Нас видят люди, — сказал Ромка. — Давай. Ударь меня. Ты до вечера не доживешь. Такой позор. Поднять руку на Наследника!
— Ах ты, щенок…
— И я принесу ему вассальную клятву. — Ромка улыбнулся, надеясь, что улыбка выглядит не слишком жалкой. — Веришь?
— Ты не посмеешь. Тран Ситар…
— Отмени заклинание, или клянусь, так и будет.
Несколько секунд, несколько драгоценных секунд, Сатор молча буравил мальчишку взглядом. Он был загнан в угол.
— Не могу, — буркнул он наконец. — Он убежал.
— Так беги следом! — крикнул Ромка. Окружающие заоборачивались, и круг пустоты вокруг них с Сатором стал еще больше. — Пошел!
И Сатор побежал.
Вернулся он минут через двадцать, потный и злой, и Ромке достаточно было на него взглянуть, чтобы почувствовать, как внутри все обрывается.
— Я его не нашел, — сказал Сатор, глядя на шестиугольные плитки мостовой. — Как сквозь землю провалился. Крыса…
«Из-за меня, — подумал Ромка. — Он умер из-за меня».
Он повернулся и побрел прочь. Пройдя с десяток шагов, он осознал, что Сатор, злобно сопя, топает чуть позади.
— Пошел вон.
— Я не…
— ВОН!
Он прошел до площади Цветов. Здесь они впервые встретились с жонглерами. Здесь Ромка дал Исе «гуся» — свои «карманные деньги». Здесь все началось… И вот как закончилось. Будь оно все проклято.
Он махнул рукой, подзывая рикшу на страусе.
Кайл «позвонил» через час — Ромка уже был в Школе, стоял на обзорной площадке и смотрел вниз, на город. С востока на город потихоньку наползала ночь, и то тут, то там зажигались фонари.
— Скрытый вызов, — произнес, почтительно склонившись, слуга, хотя, кажется, это все-таки был не человек. Автомат, изображающий дядьку в ливрее, похожего на Константина из «Моей прекрасной няни».
Кайл появился на висящем в воздухе, над амулетом связи, экране и некоторое время молчал. На нем была накидка нейтрального серого цвета и фарфоровая маска — защита от любопытных взглядов. После сегодняшних событий Ромка очень хорошо понимал его нежелание попадаться.
— Он подчиняется отцу, — сказал наконец Кайл.
— Я знаю.
— Мне очень жаль…
— Да. Слушай, я хочу побыть один.
— Извини. — Кайл кивнул, и экран погас.
Такой вот разговор. А что тут еще скажешь?
Когда Таки Онир говорил про расстройства сна, Ромка практически не обратил на его слова внимания. Точнее, не так. Он не знал, что такое расстройства сна, и счел это нестрашным.
Что такое перелом — понятно. Это больно, плохо и вообще Ромка уже имел удовольствие сломать локоть — было… Неприятно было аж до обморока. Что такое простуда и высокая температура тоже понятно и тоже из личного опыта.
Из кино Ромка знал о существовании прочих ужасов, с которыми не встречался лично, например, когда тебя обливают бензином и поджигают. Или когда пытают фашисты…
А вот о расстройствах сна он не знал ничего и оказался совершенно не готов к тому, что начало происходить.
В первый день после того, как он принял ложечку выданного ему эликсира и потренировался с иллюзиями, он просто не смог заснуть. Совсем. Лежал на кровати. Ходил по комнате. Залез в ванну. Глаза упорно не желали закрываться. Причем ни о какой бодрости речи не шло, он устал, он хотел спать, но не мог, и все тут.
Весь следующий день он был слегка на взводе, как от большой порции кофе, например. Потом была еще ложечка и еще одна тренировка. А потом он заснул.
Это была равнина. Голая, каменная, но камень пружинил под ногами. И еще — здесь не было горизонта. Вот так как-то. Ромка хотел рассмотреть то место, где небу полагалось сходиться с землей, повнимательнее, но никак не мог сосредоточиться. Его все время что-то отвлекало.
Небо же тут было черным, но без звезд. Черное небо. Ярко освещенная равнина. Никакого видимого источника света.
— Что я здесь делаю? — вслух поинтересовался Ромка и проснулся. В трусах. В коридоре.
Остаток ночи он решил провести в обществе школьного ассиста, задачей которого было бы не выпускать Ромку из комнаты и не позволить ему себе повредить. Проработала эта схема примерно час, после чего Ромка снова оказался в коридоре, правда, на этот раз одетым, так как и спать ложился не раздеваясь. На предъявленную претензию ассист сказал, что его отпустили. Ромка отпустил. Не просыпаясь.