Маяк Хааргад
Шрифт:
– А я так нижняя… – уточнил Бом.
– А вместе мы… – вскричал Бим.
– …веселые проказники Бим и Бом с адского курорта Багнадоф! – завершил его напарник.
– Ты нам очень помог, дурень!
– Нам давно тесно в Самате, надо было как-то расширяться, да.
– А тут как раз ты! Благор-родный возлюбленный, – точно изобразил голос Эльхоны Бим.
– Любимый мой! Не отчаивайся… – издевался Бом.
Каббалист застыл, не в силах сдвинуться с места или произнесли хотя бы одно слово. А «проказники» продолжали веселиться:
– …хоть на край света, ха-ха-ха!
– …живая вещь, приходящая по первому зову, хи-хи-хи!
Бом плюхнулся на пол и затряс в воздухе маленькими ножками. Бим радостно прыгал вокруг него.
– Бом, а ты еще не верил, что мы спихнем этот проект. Помнишь, ты все говорил: «Где найти такого придурка, который вызовет прямо в Срединный мир целую провинцию преисподней»? А, помнишь? Ты мне должен щелбан.
– На, бей, паразит!
Дыщщ!
– Вот дурак, ты бы еще сковородкой отбил!
И козявки принялись носиться по квартире, швыряя друг в друга все, что под руку попадется.
Иосиф, наконец, справился с охватившим ступором и закричал:
– Чего вам надо в моем мире? Я расплачусь с вами, только убирайтесь отсюда!
– Здесь нам надо всё! Заверни и вышли на мое имя! – вопил Бим.
– Да, мы забираем весь товар, порежьте, пожалуйста, дольками… – гундосил Бом.
– Но я могу…
– Ты уже ничего не можешь, благородный господин Иосиф, – прозвучал у него за спиной тихий голос.
Каббалист заставил себя обернуться. Почти всю комнату занимал демон в хитиновом панцире, с огромными жучиными лапами и человеческим лицом, до половины упрятанном в хитиновый воротник. Из пасти вырывались искры пламени.
Интуитивно каббалист узнал в демоне содержательницу таверны «Мистраль». В следующий миг жало на хвосте демона ударило его в грудь. Падая, Иосиф увидел, как разлетелся в щепы стенной шкаф. Оттуда полезла целая армия трехметровых бойцов с глухими костными щитами вместо лиц.
Его не стали добивать. Каббалист умирал долго: кровь бежала из его ран, тепло жизни истончалось медленно, покой все никак не приходил. Но корчась от боли под тяжелыми сапогами солдат преисподней, Иосиф ликовал той частью сознания, которую сумел уберечь от мучений плоти.
«Вот он, мой триумф! Было все-таки у меня назначение высокое…»
Москва, 2004–2005