Чтение онлайн

— Тогда выпьем за сюрпризы, за хаос и за нас!

Она делает мощный глоток и протягивает флягу мне. Принимаю её и отзываюсь:

— За нас. Вопреки всему.

По горлу прокатывается терпкое пламя, и тепло расцветает в груди. Накомис продолжает:

— Удивительно, как простая песня и немного веселья могут на время снять груз с наших плеч. Миг, и ты словно в другом мире, а всё дерьмо остаётся где-то там за горизонтом.

Киваю и улыбаюсь.

— Ты даже не знаешь, насколько я благодарен за такие моменты.

Через четверть часа я сижу на прошлом месте, на бревне в дюжине шагов от костра, и медленно попиваю местную клюквенную наливку. Терпкий кисловатый вкус напоминает о выпускном, когда мой школьный друг Стас стибрил из родительских запасов такую же домашнюю заготовку.

Рядом садится Мэтт и смотрит перед собой. В глазах белобрысого подростка отражается ревущее пламя.

— Я рад, что встретил тебя, — произносит Пиромант. — В первые дни, когда не стало моих братьев, я чувствовал себя слабым, бессильным что либо изменить. А потом появился ты и показал, что может быть иначе. Что во мне есть сила, я могу добраться до неё и перестать быть жертвой. Знаешь, как бы глупо не звучало, это даёт мне надежду в нашем новом дерьмовом мире.

Беззвучно хмыкаю, отметив, что Гидеон больше не выглядит школьником, который, ругаясь, оглядывается по сторонам. А то батя заметит и надаёт по губам.

Мэтт завершает свою речь:

— Каждый раз, когда я вижу тебя в деле, понимаю, кем могу однажды стать.

— Равняясь на меня, станешь лишь моей бледной копией. Второй Егерь этому миру не нужен. Ему необходим Гидеон. У тебя есть свои уникальные способности и таланты. Не стоит сравнивать себя с кем-либо ещё. Сосредоточься на том, чтобы стать лучшей версией себя.

— Какой в этом смысл? У меня серебряный класс, я всегда буду слабее тебя, Тая… всех остальных людей из верхушки рейтинга.

— Мириам слабее меня?

— Спрашиваешь, — фыркает Пиромант.

— А знаешь сколько жизней она спасла во время последней битвы? Почти три десятка. Это люди, которые не дожили бы до рассвета без медицинской помощи.

— У нас есть инъекторы, — возражает Гидеон.

— И их запас не бесконечен. Она исцелила раненых бойцов и сэкономила ресурсы всему форпосту. Я бы не смог этого сделать. Дело не в редкости твоего класса и не в том, какую позицию в рейтинге ты занимаешь. У каждого из нас свой неповторимый дар. Своя роль. Только работая сообща, мы можем выжить, спасти себя и других.

Белобрысый парень косится на меня и задаёт вопрос:

— А что делать, если я не знаю, в чём моя роль? Ты вон какой непрошибаемый. Я так не умею и не уверен, что когда-нибудь смогу.

— Это всего лишь видимость. Фасад. Мне точно так же бывает страшно, меня точно так же захлёстывают сомнения и колебания. Мы все люди, парень. Мы спотыкаемся, мы падаем, но нас определяют не падения, а то, как мы справляемся с ними. И я не сомневаюсь, что ты поднимешься выше, чем я могу себе представить.

Хлопаю его по плечу, и Мэтт смущённо чешет нос.

— Спасибо, Егерь. Если даже ты бываешь растерян, это успокаивает. Делает твой уровень более достижимым, понимаешь?

— Конечно. Мы все способны на большее, чем думаем. Тебе нужно просто отыскать этот огонь внутри, — упираю палец ему напротив сердца, — и в конечном счёте ты сам удивишь себя.

— Спасибо. Я не подведу тебя.

— Всё, хорош вешать нос! Найди какую-нибудь красотку и зажги с ней!

— Адские колокола! Да я ж не говорю по-русски!

— Не мои проблемы! — улыбаюсь от уха до уха. — Танец — это универсальный язык! Вот и пользуйся им!

Подталкиваю Пироманта в спину и через миг он влетает в невысокую шатенку, которая покачивается в энергичном ритме сама по себе.

— Господи, ну какой из меня ментор, — бормочу себе под нос, шагая прочь от костра со стаканом наливки. — Как ишак на скачках.

Достигнув края освещённого пространства, замечаю знакомую фигуру и сажусь рядом. По крайней мере, здесь я смогу просто помолчать.

Тай прихлёбывает свой любимый напиток, не изменив ему даже здесь. Иногда его упрямство заставляет меня ошарашенно трясти головой.

Николай смакует пиво мерными медленными глотками и негромко тянет:

— Ты когда-нибудь думал, что твоя жизнь сложится вот так?

— Знаешь, как-то конец света, а следом появление пришельцев и монстров не входили в топ-3 самых вероятных сценариев моего будущего. Я скорее ожидал грыжу, дрянной дом на колёсах и смерть лет в пятьдесят где-то в стриптиз-клубе от чрезмерного энтузиазма танцовщицы.

— Подходящий конец, — роняет мечник, и я угадываю тень улыбки на его лице.

— А ты что себе запланировал?

— Школа отца однажды должна была стать моей. Мы никогда с ним об этом не говорили, но это было понятно без слов. Он хотел, чтобы я продолжил его дело. Пускай, Китайская Империя стёрла почти все следы от великого искусства, тянущегося в глубь веков, оно бы продолжило жить. Хоть и в чужом краю. Быть может, однажды бы кенджутсу воспрянуло. Ведь никакие империи не могут существовать вечно.

— И никакие системы. Сколько бы Сопряжение не выкашивало разумные виды, однажды в шестерёнки попадётся упрямый камешек. Я сделаю всё, чтобы этими камешком стал я.

Тай согласно кивает и отпивает из банки.

— Один человек в правильное время и в правильном месте способен на многое. Я часто вспоминаю того молодого индусского мудреца.

На мой удивлённый взгляд Николай поясняет:

— Ганди. Кто знает, что стало бы с миром, если бы британцы не убили его на заре карьеры.

— По истории у меня вечно была тройка, но не уверен, что он мог бы что-то изменить. Британцы утопили последнее индусское восстание в крови. Ужесточили контроль над всеми колониями. На таком фундаменте много не построишь. Ты ещё спроси, что было бы, если бы французы поддержали американцев в войне за независимость?